Демьян молча надел майку, повязка на руке намокала от крови при каждом движении руки, но он не обращал внимания. В груди гудел глухой злой ритм — тот же, что вчера, когда он врезал тому типу.
– Ты ненавидишь меня, да? – тихо выдохнула она, не глядя на него.
Он повернул голову, посмотрел прямо. Улыбка вышла кривой, с болью.
– Нет. Себя — да. Тебя… – он замолчал, подбирая слова, – не выходит.
Слишком честно. Её учили быть правильной, обязанной, держать лицо. А тут — никакой маски.
– Я… не знаю, как это…, – её голос дрогнул. – Всё время делаю вид, что мне всё равно. А на самом деле…
Он резко прошел мимо неё. Запах табака, металла и крови — всё смешалось. Повернул ключ в двери своей комнаты.
– Можешь ничего не говорить, – коротко бросил он. – Просто… побудь без нее.
Она замолчала, сжала плед сильнее. Её мир рушился, все правила, все установки. А рядом — он. С его кулаками, разбитой губой и прямотой, от которой не спрячешься.
Внутри у Демьяна всё кричало. С одной стороны — злость, усталость, тошнота от того, что едва не потерял её вчера. С другой — странное облегчение: впервые за долгое время он сделал что-то, о чём не жалел.
Тишина затянулась, но это была уже не пустая тишина. В ней было напряжение, которое могло стать чем угодно: дружбой, войной, или чем-то большим, чего оба боялись признать.
Эллина долго молчала, потом наконец подняла взгляд. В её глазах мелькнуло что-то новое, тихая решимость.
– Сядь, – сказала она, неожиданно указав на кровать рядом.
Он нахмурился, будто не понял.
– Зачем?
– Просто, я не хочу тишины ….давай… музыку?
Он вздохнул, будто сдаваясь, и всё-таки сел на край матраса. Достал из кармана телефон, наушники спутанным проводом. Пальцы дрожали, и это злило его ещё больше: «Серьёзно? Я, блин, бил морду ночью, а теперь руки трясутся, как у школьника?»
Они подключили наушники, разделив по одному. Музыка зазвучала глухо, но отчётливо. Она закрыла глаза, медленно скользнула ближе и, не спрашивая, положила голову ему на колени.
Демьян замер. Внутри всё пошло наперекосяк: дыхание сбилось, мысли поскакали. «Что я должен делать? Куда руки? Не двигаться? Чёрт, она серьёзно лежит у меня на коленях? Или это…»
Он чувствовал её волосы — мягкие, пахли шампунем и чем-то ещё, сладким, почти домашним. Чувствовал, как её дыхание касается его кожи сквозь ткань джинсов.
И чем дольше она лежала так, тем больше его колотило изнутри. Паника и странное тепло мешались в одно, превращаясь в гулкий ритм в груди.
– Тебе неудобно? – вдруг тихо спросила она, не открывая глаз.
– Мне?.. – он чуть не заикнулся. – нормально.
Она улыбнулась уголком губ, будто знала правду лучше него.
Музыка текла между ними, сбивая острые углы утреннего напряжения. Впервые за долгое время Демьян чувствовал не злость, не боль и даже не обиду. А что-то другое. Непривычное. Опасное. Это пугало.
Он сидел, не двигаясь, боясь даже глубоко вдохнуть, чтобы не спугнуть этот странный момент. «Да какого чёрта… я же всегда держался подальше. Зачем она делает это? Почему именно я?» — мысли не давали покоя.
Он смотрел на её лицо, спокойное, почти детское в этот момент, и чувствовал, как внутри поднимается что-то, похожее на тепло. Но вместе с ним — паника. Слишком близко. Слишком реально.
Он откинул голову к стене, сжал зубы, будто пытался зафиксировать себя в реальности. Сердце колотилось быстрее, чем музыка в наушниках. «Спокойно, Кузнецов. Это просто… просто музыка. Просто утро. Просто… она».
Но сам себе он не верил.
Её улыбка уголком губ, будто она знала всё, чего он так отчаянно не хотел признавать, резала сильнее, чем вчерашние удары в драке.
Музыка потихоньку затихла, убаюкивая. Демьян чувствовал, как постепенно уходит напряжение, как кровь снова начинает течь ровно, а гнев, который вчера был топливом, растворяется в мягкой утренней тишине.
Он дремал вместе с ней, но каждый звук за стеной отдавался эхом в голове. Солнечные лучи скользили по полу, на стекле играли отражения листвы. И вдруг — стук в дверь.
– Дëм, у тебя всё в порядке? – голос мамы прозвучал настороженно, с лёгкой тревогой.
Демьян мгновенно проснулся, словно ледяной душ. Вавилонская пошевелилась и застонала. Он быстро поднялся, поправляя под неё подушку, запутанные волосы, плед.
– Да, всё нормально, мам, – сказал он, стараясь звучать спокойно, хотя внутри всё заклокотало.
– Целый день в комнате сидишь и ни еды, ни слова, – продолжала мама. – Я прихожу, а ты словно потерялся.
– Я… – начал он, но тут взгляд упал на Элли. И у него в груди сжалось. «Чёрт… как её представлять?» - Я не один.