— Ты не обуза. Я ведь твой друг. Я могу помочь.
Она покачала головой, будто защищаясь от его слов.
— Мне нужно идти. Смена не ждёт.
— Где ты работаешь?
Но Эллина уже отступила назад.
— Не важно. Правда.
— Элли…
— Не сейчас.
И ушла — быстро, почти бегом, будто секунды промедления могут разрушить её изнутри.
Демьян смотрел ей вслед, чувствуя, как в груди растёт глухая злость — на обстоятельства, на людей, на себя… но больше всего — на то, что она несёт это одна.
Когда Эллина скрылась из виду, тишина ударила Демьяна по ушам сильнее, чем любой удар отца в спарринге. Он стоял посреди прохода, чувствуя, как что-то горячее растекается под рёбрами. Это не был гнев — по крайней мере, не только гнев. Это была бессильная ярость. Горькая. Слепая.
Он знал эти вещи. Знал запахи. Знал тени, которые оставляет пьющий родитель. В детстве он видел это у друга, и мать тогда сказала: "Некоторые вещи дети не должны тянуть на себе. Но всё равно несут этот груз."
И теперь тянет она.
Она, которая умеет как никто искренне радоваться жизни. Она, которая позволяет ему дурачиться и быть собой.
Почему она решила, что ему нельзя сказать?
Он достал телефон. Открыл их чат. Несколько последних его сообщений. Короткие, обычные фразы:
«Тебя ждать?»
«Ты где?»
«У тебя всё ок?»
Она прочла их, но не ответила.
Демьян набрал:
«Если ты не хочешь говорить — ладно. Но я рядом.»
Подумал секунду. Отправил.
Но ответа не последовало.
Он вышел на улицу. Ветер был резким, промозглым, но он только вдохнул глубже, пытаясь успокоиться. Самое прозрачное в этой ситуации — что она не хочет помощи. Самое болезненное — что она думает, будто станет ему тяжестью.
«Дура.»
Он пнул камешек на асфальте. Слишком сильно. Камень ударился о стену корпуса и отлетел в сторону.
«Работает. Вечерами. Где? Почему тайком? И почему запах был на ней?»
Становилось только хуже.
Демьян провёл рукой по лицу, остановился у стены, прислонившись лбом к холодному бетону. Нужно было думать. Что он может сделать? Как?
Он знал одно: оставить её так — невозможно. Демьян втянул холодный воздух в лёгкие и посмотрел в сторону, куда ушла Эллина. Дорога была пустой. Чувствовал, как внутри поднимается решимость — та самая, что помогала ему на ринге: сперва осознать страх, потом — подавить, а затем — действовать.
Она могла не хотеть помощи.
Но он не мог смотреть, как она тонет.И он не собирался.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов