День обещал быть долгим. Слишком уж шумной выдалась вчерашняя ночь, и теперь всё вокруг казалось приглушённым и липким, словно покрытым невидимой плёнкой. Лекции тянулись одна за другой, профессорский голос звучал будто из-под воды, и Демьян уже не понимал, что он пишет в тетради — формулы или строчки будущей песни.
После второй пары дверь распахнулась, и в аудиторию зашёл помощник декана. В руках у него был список.
– Кузнецов, Грановский, Вавилонская. В деканат. Немедленно.
Толпа студентов оживилась, засмеялась. Назар, привычно откинув волосы назад, сверкнул самодовольной улыбкой.
– Ну что, брат, похоже, звёзды сцены попали под прожектор.
Демьян сжал зубы. Он догадывался, что видео с «падением Вавилонской башни» уже гуляет по универу. Назар — идиот, зачем вообще выкладывать это в общий чат.
Коридор был длиннее обычного. На полпути Вавилонская поравнялась с Демьяном. На ней был аккуратный светлый пиджак, волосы собраны в тугой хвост. Но на лице — тень, выдавшая бессонную ночь.
– Я просила его не снимать, – сказала она тихо, так, что услышал только Демьян.
– Ну, оно же в его духе, – скривился тот. – Если бы ты знала его дольше, не удивлялась бы.
Она дернула плечом.
– Думаешь, мне легко? Полгруппы уже строит догадки, что я напилась, потому что… несчастная любовь.
– А ты скажи им правду: проиграла спор мне. – Демьян усмехнулся, но тут же наткнулся на её ледяной взгляд.
В деканате атмосфера была густая. На столе — листы, на которых красовались распечатанные скриншоты переписки и стоп-кадры с вечеринки. Декан, мужчина с посеребрёнными висками, смотрел поверх очков так, будто перед ним стояла не троица студентов, а три подозреваемых в особо тяжком преступлении.
– Университет — это не клуб и не питейное заведение, – начал он сухим голосом. – Но, к сожалению, ваше поведение бросает тень на всех нас.
Грановский что-то бодро возразил, мол, «все взрослые люди, просто расслаблялись», но декан оборвал его одним взглядом.
– Вопрос закрыт. У каждого из вас будет письменное объяснение. А пока — благодарите Кузнецова. Только он догадался вынести товарища из зала и не допустить скандала.
Демьян почувствовал, как взгляд Вавилонской пронзил его сбоку. Смешанное чувство — благодарности и злости. Она явно не привыкла, что её репутацию теперь удерживает на плаву тот самый «разгильдяй».
На выходе из кабинета Назар тихо шепнул:
– Ну ты и герой, Кузнецов. Теперь она тебе по гроб жизни должна.
Демьян хмыкнул. Он не был уверен, что хочет этой «должности». Ему было проще, когда Вавилонская просто язвила и цеплялась за каждую мелочь. А теперь… Теперь всё стало слишком запутанным.
Коридор после деканата встретил их гулом голосов и любопытными взглядами. Кто-то шептал вслед, кто-то делал вид, что ничего не происходит, но глаза у всех блестели от свежей сплетни.
– Легенды ходят быстрее, чем люди, – буркнул Демьян, поправляя ремень рюкзака.
Грановский, вечно довольный жизнью, ухмыльнулся:
– Ты, Кузнецов, просто не понимаешь. Из любой драмы можно выжать хайп. Теперь весь универ будет говорить, что ты спас даму сердца.
– Заткнись, – сквозь зубы прошипел Демьян.
– Не обижайся, герой, – Назар хлопнул его по плечу. – Я к тренеру, у меня сегодня установка. Постарайся не умереть от собственной правильности.
Он растворился в толпе, оставив Демьяна и Вавилонскую наедине.
Та остановилась у окна, сложив руки на груди. Взгляд её был колючим, но не язвительным, как обычно. Скорее… растерянным.
– Знаешь, Кузнецов, – сказала она тихо, – мне неприятно, что теперь все обсуждают меня. Но ещё хуже то, что все уверены: именно ты «вытащил меня из беды».
– А что, не так? – Демьян скривил губы. – Или ты хотела бы лежать на лестнице спортзала под чей-нибудь камерой?
Она закатила глаза.
– Ты думаешь, что спас меня. Но на самом деле ты просто выставил меня слабой.
– Прости, – он усмехнулся. – В следующий раз дам тебе блевать в зал в гордом одиночестве.
Повисла пауза. Несколько студентов, проходя мимо, обернулись — обстановка явно напоминала сцену из очередного скандала. Но Вавилонская неожиданно вздохнула и чуть тише сказала:
– Я… всё равно должна сказать спасибо.
Эти слова прозвучали так неуверенно, что Демьян даже приподнял бровь.
– Вот это да. Вавилонская и благодарность? Мир рушится.
– Не обольщайся, – тут же огрызнулась она, но уголки её губ дрогнули. – Я всё ещё тебя ненавижу.
– Отлично, – Демьян хмыкнул. – Значит, порядок вещей не нарушен.
Они замолчали. Где-то вдалеке хлопнула дверь аудитории, коридор вновь наполнился шумом. Но между ними повисло странное напряжение — ни вражда, ни примирение. Что-то третье, к чему ни он, ни она пока не готовы были признаться.
Демьян хотел уже уйти, когда Вавилонская вдруг добавила:
– И да. Твои тексты… они… сильные.
Он замер, обернувшись.
– Так всё-таки читала?
Она дерзко встретила его взгляд, но щеки её чуть тронулись розовым.
– Случайно.
– Конечно, – ухмыльнулся Демьян. – А я случайно умею играть на гитаре.
Она фыркнула и пошла по коридору в другую сторону, оставив его в лёгком ступоре.