Тут Антон резко перекинул взгляд с пустого места, прямиком на Пронина и тихо сказал: – Это был я.
Немного помолчав и покрутив эту фразу в голове, Денис серьёзно переспросил: – В каком смысле? – Он видел, что его другу в данный момент совершенно не до шуток.
– Я убил их… всех.
Парень слегка отошёл назад: – Ты, походу, ещё не оклемался, дружище!
– Ну или что-то убило их, но моими руками!
– Каким образом?!
– Да откуда мне знать!? Я всё видел! Их разорвали… в буквальном смысле.
– Да ты просто в шоке! – Вновь наигранно улыбался Прокопов в ответ. – Ты вправду считаешь, что в одиночку… «разорвал» голыми руками шестерых здоровых мужиков?
– Не голыми… Оно могло делать что-то.
– Что-то?
– Я не могу это описать! Но всё началось, когда я коснулся стены, и…
Лицо Дениса немного изменилось и тот резко его перебил: – Стены?
А голос Антона всё больше повышал тон: – Я тебе клянусь! Она была невидимая и огромная!
А, пока Антон ошарашено вещал, его собеседник начал смотреть в одну точку, и лицо стало серьёзным. Для Антона увидеть своего друга таким – это что-то новенькое: – Нам нужно уходить! – Сказал Пронин, глядя на шкаф: – Здесь твоя одежда. Собирайся, я буду ждать тебя на выходе с этажа.
– С чего это вдруг? Мне вставать даже нельзя!
– Можно. – С давящим тоном сказал парень и вышел за дверь.
Крестинский сделал всё, как велел ему лучший друг. Он думал, что сейчас его поймают и вернут назад в палату, но никто даже не помыслил воспрепятствовать его уходу. Они шли молча всю дорогу до дома. Вот уж от кого нельзя было ожидать тишины. Атмосфера всё нагнеталась и нагнеталась. У Крестинского мысли не вязались с самого утра, а после таких жутких воспоминаний, тем более, поэтому он даже не решался хотя бы попытаться начать диалог. Добравшись до квартиры, что была аж на седьмом этаже, они быстро открыли дверь и, зайдя в комнату, присели кто-куда.
– Ну и на кой чёрт мы пёрлись сюда? – Спрашивал один пострадавший другого, когда они зашли в комнату.
– Сразу к делу? Неудивительно… Вы же все так воспитаны. – Говорил Денис, совершенно не похожим на себя голосом.
– Кто?
– Не надо играть со мной. – Вдруг выдал он, оборачиваясь к нему спиной. – Я считал тебя хорошим другом! А ты – очередной посланец ордена?
– Чего?! – Протяжно спросил Крестинский, ведь он, естественно, не имел и малейшего представления, о чем тот говорит. – Да, тебе, походу, досталось по голове побольше чем мне…
– Я точно почувствовал мезмерскую границу в том самом парке! Так что не надо мне вешать лапшу на уши. – Он вдруг подошёл к окну и стал оглядывать окрестности, как параноик, слегка приоткрывая штору: – Зачем тебя подослали ко мне?.. Ведь я живу как человек уже больше пяти сотен лет!
Антон оказался в полной прострации, поэтому даже не старался хоть как-то переваривать эту информацию. Вот только услышать в ответ на свои вопросы тишину Пронину явно не понравилось. Развернувшись, он уже был не похож на того самого молодого человека, с кем Крестинский дружил целых два года. В комнату через открытое окно ворвался сильный ветер, начавший носить по всей комнате листы бумаги и развевать шторы, что закрывали окна в его комнате. Светло-голубые глаза Дениса стали черны как мгла, а волосы опустились до самого пояса. Тень его ожила, и поднимаясь с пола, начала покрывать всё его тело, образовывая подобия длинного плаща. Увидев такое, разум Антона вмиг прояснился. Испугавшись, он попятился назад, наткнулся на свою же кровать и, потеряв равновесие, плашмя упал на матрас: – Кто ты такой? – Громко спросил он демона, стоящего перед ним.
– Нет, это ты кто такой?! – Переспросил теневой человек, но остановился, увидев совершенно растерянный взгляд: – Я чувствую твой… страх. Мезмеро не чувствуют страха перед нами…
Антон уже в ужасе задал ещё один вопрос: – Что тебе нужно? Где мой друг?
Существо приобрело человеческий вид, когда одеяние вновь ожило и спрыгнуло с его плеч, улегшись на полу в виде тени: – Твой друг никуда не девался. – Он подошёл ближе и встал рядом с кроватью. – Теперь ты мне должен объяснить, почему, когда ты коснулся стен дома, мезмеро уничтожили всех, кто пытались причинить тебе вред, да ещё и с невиданной для них жестокостью.