***
А ведь и вправду говорят, что мезмеро рано не ложатся. Виктор попытался это опровергнуть, и лег в постель сразу, как только пришел домой в пол девятого. Он думал, что история лейтенанта будет невероятно длинной и занимательной, но нет. Она заняла от силы минут пять и без каких-либо действий и крутых поворотов. Оказалось, что Леонард и Альберт, когда учились на третьей ступени академии, просто не поделили на рынке кочан капусты. Обоим он одновременно приглянулся и оба не хотели его уступать. А время, выделенное на их поход за пределы стен академии, как известно, сильно ограничено на младших курсах. Продавщица смилостивилась и отдала им этот кочан за так, и, разумеется ребята приняли такой подарок. В конце концов они две недели пытались его съесть, да выяснилось, что тот невероятно тверд, и уже каждый пытался скормить другому побольше. В итоге, как выразился лейтенант, их дружба стала крепче того самого кирпичного кочана капусты. И вот Виктор лежит в постели, глядя в потолок уже пару часов, до момента, когда всегда засыпает, а это не раньше одиннадцати. Как бы сильно он не уставал и не изматывался на тренировках, никогда не засыпал раньше этого времени. И по слухам все ныне живущие курсанты и лейтенанты аналогично страдают бессонницей до позднего часа. «Заговоренные мы что ли? Теперь понятно почему занятия аж только в десять начинаются, а я уже месяц не высыпаюсь, и, по-видимому, ничего с этим не поделаешь, ведь иначе не смогу проводить столько времени во снах.» - подумал Виктор, переворачиваясь на бок и просунув руку под подушку.
На утро Леонард встречал его, как обычно, стоя у дверей лифта: - Сегодня солнечное утро.
- Да оно всегда солнечное. - Ответил парень и, потягиваясь, подошел ко входу. Лифт открылся, и они зашли внутрь.
Лейтенант нажал на кнопку: - А чего это ты не в духе?
- Да не смог уснуть до ночи!
- А я тебя предупреждал. Да ведь и ничего же не изменилось.
- Изменилось! Раньше я этого не замечал, а теперь стал задумываться… Ну, зато теперь понимаю смысл поговорки.
- Какой?
- «Счастье в неведении!» - Произнес Виктор, в то время, как двери открылись на нужном этаже.
Со следующих дней Леонард держал Звонаря в миражах, по меркам того мира, по нескольку дней, оттачивая уже приобретенные им навыки до автоматизма. Бесконечное число образов, а иногда и по нескольку за раз, с которыми Виктор вел умственную борьбу, уже щелкались, как орешки, а спарринги с лейтенантом становились все проще. Парень начинал реагировать молниеносно, и, даже поддаваясь внушению Крауна и сражаясь одновременно с несколькими миражами и им самим, умудрялся выйти из боя лишь с парой синяков и царапин. Изматываясь каждый день, он ложился спать и пару часов проматывал в голове ещё раз, все то, что произошло за эти невероятно длинные сутки, а потом засыпал и во снах готовился к новому дню, где его ждало ещё больше испытаний. Выходные, которые специальный лейтенант давал Виктору, вовсе казались небольшими островками среди этого гигантского океана времени проведённого в практическом зале.
Но пришел тот день, когда тренировки окончились. В практический зал пришли все, кто более-менее были заинтересованы в успехах Виктора, и хотели на них взглянуть. Там были конечно же Альберт Греций и братья Пуарье, пара людей из совета и знакомые Леонарда, желающие увидеть его первого настоящего ученика, а также курсанты, не учувствовавшие в турнире, но имеющие достаточно хорошие навыки каждой из специальностей, которых позвали в качестве спарринг партнёров для Звонаря. Старейшина Закрин аналогично не смог пропустить такое представление, и соизволил посетить демонстрацию его успехов.
Леонард и Виктор стояли в центре, приветствуя всех прибывших: «Очень рад вас видеть.» - обращался ко всем лейтенант. «Сегодня, после трех долгих месяцев, которые мы провели в этом самом зале, вы, те, кто сподвигли меня ещё раз попытаться обучить кого-либо из чтецов своему непростому искусству, увидите, что наконец у меня это получилось.» - Краун положил руку Виктору на плечо. - «В этом молодом человеке я, можно сказать, увидел отражение самого себя, и, возможно, именно поэтому его обучение пошло в нужное русло. Сегодня, я хочу устроить ему последний тест, который вы, непосредственно, и пришли лицезреть.»