В этот момент она подняла голову, чтобы что-то сказать ему прямо в лицо, но не смогла. Звонарь долгое время учился автоматически входить в сознание цели при первой же возможности, а разогревшись после теста он был на эмоциях и вообще не задумывался о контроле, поэтому стоило их взглядам пересечься, как картина её разума раскрылась перед алым взором.
Родители Киры - чистокровные мезмеро, одни тз лучших представителей проводников, живущие неподалеку от дома совета, ясно отображались в образе, который первым пронесся перед ним. Детские годы, сколько лет точно не узнать. Девочка стоит на коленях перед отцом, который держит что-то неясное в руках: «Ты должна быть лучшей, и ты будешь!» - врезался голос в барабанные перепонки. Следующий образ, и Кира уже старше. Идет тренировка по контролю связей. Сильная концентрация ужасно давит, и ей уже почти нечем дышать, и затем руки опускаются, она делает вздох, слушая как стучит её сердце и ощущая невероятное чувство усталости. Вдруг удар. Она упала на пол не в силах даже поднять голову. Крик доносился из далекой темноты: «Вставай, мы ещё не закончили!», «Вставай кому говорю!», «Какое же ты ничтожество…». Образы забегали все быстрее и быстрее, а боль, резкая и тошнотворная раздирала ему душу на части. Виктор не выдержал и, зажмурившись, упал назад. На девушку это подействовало точно также, она грохнулась без чувств на маты, а Виктор, все ещё державшись на одном колене, со страшным гулом в голове попытался к ней подползти, но стоило ему начать, как сразу же плашмя рухнул. Братья, видевшие все это, подбежали: «Оу-Оу, Вик! Вик, ты живой?!» - спрашивал переворачивающий его Жан, в то время как Джип проверял что с другой пострадавшей: «Она дышит, но вся насквозь мокрая, будто под ливень попала.». «Что-то я тут не замечал дождя.» - сказал Жок, помогающий брату поставить Звонаря на ноги:
-Что случилось? Она что-то крикнула, а затем вы оба упали.
- Я…я…я не знаю, она… ей плохо! - Неразборчиво мямлил Виктор.
Джип взял Киру на руки: - Сейчас вроде все нормально, узнаю откуда она и отнесу домой.
В этот момент в голову парня снова вонзились те образы, разом пронеслись в его сознании, от чего тот закричал: - Нет! Никакого дома! Только не домой! - И, сказав это упал без чувств, если бы его не подхватили близнецы, и после этого не произнес ни слова.
Жок посмотрел по очереди на братьев: - Ну и что нам с этим делать? Что-то мне подсказывает, что её домой лучше не нести…
- Да ты что? Что же? Может крик только что потерявшего сознание? - Съязвил Жан.
Но Джип, быстро всё обдумав, выдал четкий план действий: - Так, Вика быстро к Леонарду, а девушку я отнесу пока к Лизе, она за ней присмотрит. Когда оба очнутся, тогда и разберемся что делать дальше.
- Так точно! - разом ответили близнецы и, подняв Звонаря, быстро направились к выходу.
Акт четвертый. Переломный рассвет
«Содержимое запечатанного конверта напрямую зависит от отправителя, в то время как его содержание варьируется в пределах наших ожиданий».
Третья заповедь книги Мезмеро.
Акт четвертый
Переломный рассвет
«Пустота. Никогда не знал, что это такое. Мир всегда был наполнен смыслом, даже когда казалось, что его уже и нет, а воспоминания жили в моем сердце, будучи похороненными настолько глубоко, что казались забытыми. Стоит лишь чуть подковырнуть скорлупу и правда вытечет наружу как сырой белок. Сны же я чаще видел хорошие, нежели кошмары, хотя в реальности все шло не очень … Я веду к тому, что никогда не чувствовал себя одиноким, даже, если учесть, что друзей у меня не много… да их всего пятеро. Ни словом, ни делом я не блистал, а жизнь катилась все больше и больше под откос, особенно когда старейшина вынес нам приговор. Но вот сейчас… Сейчас я вообще не понимаю, что происходит…». Виктору представлялось как он кружился или же наоборот завис, а может быть падал в бездонную пропасть. Чувства были неоднозначные, а точнее неоднозначным было их отсутствие. Он не понимал где находится и как сюда попал. Вспомнить что-то важное совершенно не получалось, а двигаться он не мог. И не то чтобы тело онемело, или был парализован. Нет. Ничего такого не было, как, вроде, и самого тела. Будто его разум летает где-то в бездне, пустом пространстве где нету ничего. Казалось, его сознание покрывало каждый дюйм неизмеримого невидимого горизонта, но следом тот становился совершенно необъятным. Со временем все мысли стали угасать, а воображаемые контуры расплываться. Ещё чуть-чуть и он обратится в часть этой пустоты, раствориться в ней и исчезнет. В момент, когда последняя искра его разума уже почти затухла к нему вдруг пришла последняя мысль, беззвучная и невесомая, и одновременно звонкая, и неподъемная: «Я что… умер?»