— Почему ты ей сказал? Мы же договорились. — Резко спросила я.
— Я просто знал, что ты будешь моей. Всегда. Это было неизбежно, она бы всё равно узнала, я лишь ускорил это.
— Ты её позвал? Специально?
— Нет конечно. Она заезжает иногда, проведать меня, но я не знал, что сегодня она планирует заглянуть. — Он развернул меня лицом к себе, нежно поглаживая мои плечи. — Я не думал, что тебя это так смутит.
— Меня это не смутило... точнее да..., я просто удивлена, я не ожидала такой встречи. Особенно так скоро.
— Это просто моя мама. Она не президент мира...
— Ну да... просто твоя мама, которая тебя родила и порвёт любого за свой маленький кабачок. — Комната озарилась громким, низким звуком. Миша запрокинул голову и рассмеялся, так, что нас точно слышали все в этом доме. — Что я такого сказала?
— Маленький кабачок?! — Из его карих глаз текли слёзы и он не мог остановить смех. Я невольно улыбнулась на такую его реакцию. Мне всегда приятно, что только я могу довести его до такого состояния.
— Маленький кабачок! Я называла так Рому, когда была беременна. У каждой мамы есть особенное прозвище для своего ребёнка. У меня кабачок. Неважно как она тебя называла или называет, это не меняет того, что нормальная мать, любого придушит за своё дитя. Уж поверь мне!
— Хорошо, хорошо лисёнок! Успокойся. — Его мягкие губы коснулись моих и тут я вспомнила, что ещё не чистила зубы. Боже, как неловко! — Ты переживаешь, что не понравишься ей?
— Ты так говоришь, будто это невозможно.
— Так и есть. Потому что ты уже ей нравишься, она уже и Рому от родного не отличает.
— Это меня кстати очень напрягает! — Тычу ему в лицо пальчиком. — Она не его бабушка, а ты не его отец, не нужно его путать или обнадёживать.
Миша поменялся в лице и тут до меня дошло, что такие мои резкие слова могли его обидеть. Он всегда тепло относился к Роме, а я тут такое говорю.
Мысленно бью себя по лицу и стараюсь исправить ситуацию.
— Я не это имела...
— Не нужно оправдываться. — Его глаза погруснели и от былой искорки веселья не осталось и следа. — Ты права. Он не мой сын. Но это не значит, что он не может им стать. Я бы никогда не давал тебе ложных надежд, особенно в этом вопросе.
Какая же я дура! Вот зачем я сначала открываю рот, а потом только думаю?!
— Сейчас мне нужно идти, вечером поговорим обо всём. — Миша выбрал белую рубашку, чёрный галстук и взял свой привычный костюм из множества таких же костюмов, висящих в шкафу.
— Я тоже буду собираться.
— Куда? — Резко спросил он, обернувшись.
— На работу. Куда ещё?
— Оставайся сегодня дома, я тоже в офис не поеду, а значит и тебе там делать нечего. — Меня слегка удивило такое его заявление.
— Тогда куда ты собираешься?
— У меня встреча с клиентом в его офисе. Постараюсь закончить побыстрее. Если тебе будет, что-то нужно, позвони Владимиру, он привезёт. — От его имени меня передёргивает. За последние часы блаженства, я и забыла о его существовании.
— Хорошо. — И этого достаточно, чтобы Миша успокоился. Он зашёл в ванную и уже через пять минут, дверь спальни хлопнула. Он ушёл.
Прошло пол дня, всё это время я провела с сыном и Элоной. Мы готовили, отдыхали в беседке на заднем дворе. Я довольно быстро подружилась с ней. Видно, что она старается не отдаляться от молодёжи и это не выглядит неуместно. Она общительная, яркая, весёлая и при этом умная, мудрая и невероятно понимающая. С ней интересно вести беседу. Она старается не давить, не задавать слишком много личных вопросов, словно уже чувствует, что я подхожу и это ни к чему.
Мы сидим на скамье из крепкого дерева, среди мягких подушек, стены открытой беседки овивают тонкие стебли винограда, а солнце играет яркими огоньками на зелёных, свежих листьях. Рома качается на качели, которую Миша установил, видимо совсем недавно и специально для него. Элона молчит и пристально смотрит за моим сыном, на её губах играет едва заметная улыбка.
— Я всегда хотела больше детей, — прерывает она наше умиротворяющее молчание. — Но Бог дал лишь одного. После каждой попытки было грустно, но Миша как лучик солнца, стирал все беды.
— Я бы сказала, что он похож на тучку. — От моего сравнения Элона усмехнулась.
— Это точно. — После недолгого молчания добавила она: — Это он сейчас такой. В детстве всё было иначе.
— В детстве всегда всё иначе. Проблемы другие, которые мы с вами и проблемами-то назвать не можем, боль другая и радость ярче... — От этих мыслей вдруг стало грустно. — Честно говоря, я не могу представить Мишу ребёнком. Такое чувство, что он всегда был великаном.
— Ха.. почти. Он был крупным малышом, всегда со своим мнением, всегда быстро заводился, любил всех защищать, но при этом друзей не имел. Я уже и надежду потеряла, что он кого-то встретит... А тут ты.
— Мы... У нас не такие отношения...
— Ты здесь. Твой сын здесь. Ты ошибаешься в своих суждениях. Ты особенная. — Она посмотрела на меня таким взглядом... Словно мама поцеловала расцарапанные коленки. — Миша никогда не знакомил меня со своими девушками. Когда-то давно, он сказал мне, что приведёт ко мне только одну девушку. Ту самую. С тех пор прошло уже двадцать лет, а я так и не видела, чтобы он был с кем-то. Миша и сюда никого не приводил, не говоря уже о том, чтобы подготовить всё это. — Она обводит дом и двор рукой.
— Он дорог мне. — Рядом с этой женщиной у меня душа сама открывается, так и тянет рассказать всё. — Но я боюсь.
— Чего?
— Не знаю. Боли. Возможно. — Она посмотрела на Рому и тяжело выдохнула.
— Его отец? Ромы? — Она спросила, но ответа как-будто не требовала.
— У нас была сложная ситуация.
— В таком юном возрасте не бывает просто.
— Точно. — И вдруг я захотела ей открыться. — Наши родители нас не приняли. Мы скрывали наши чувства, а потом... всё рухнуло. Он предал и я ушла.
— Ты любишь его?
— Не знаю. Думаю нет.
— Ты думаешь, а нужно чувствовать. Что ты чувствуешь?
Её слова застали меня врасплох. Я ведь никогда по-настоящему не задавалась этим вопросом. Я старалась отгонять от себя подобные мысли, которые лезли мне в голову, как навязчивые мухи. Я говорила себе, что не люблю его, что мне хорошо без его присутствия, что я сильная и справлюсь со всем сама. Что если я просто убеждала себя в этом?
Вспоминая всё, что я прожила с Вовой..., все те моменты вместе... Погружаясь в воспоминания прошлых лет, как самых плохих, так и самых замечательных, я понимаю, что меня ничего не цепляет.
Резкое осознание накрывает меня, как гигантская волна бедного сёрфера и больно ударяет о дно.
Неужели я его и вправду разлюбила?
Я так долго этого желала, так отчаянно. Я надеялась, что почувствую свободу, лёгкость. А сейчас я чувствую только пустоту. И такую ноющую грусть.
— Я... я кажется не люблю его... больше. Но почему-то легче не становится.
— И не станет. Не сейчас, когда ты только это осознала. — Эта милая женщина, взяла мои руки в свои взрослые ладони и так ласково сказала: — Но не переживай, это пройдёт, как только ты впустишь другую любовь в своё сердце. Но для этого нужно набраться смелости.
— Где ж её взять-то, эту смелость?
— Ты очень сильная. Ты ушла, сохранив свою гордость, не каждая смогла бы так. Ты вырастила чудесного мальчика. Не смотря на всё через что ты прошла, ты всё ещё здесь. На своих ногах. Стоишь и не падаешь. И на это силы найдутся. — Даже моя мама меня так не бодрила, так сильно не верила в меня. От совершенно чужой женщины, с которой я познакомилась, только сегодня утром, от её доброты и тепла, мои слёзы стремительно нашли выход наружу. — Мой сын очень тебя любит. Поверь мне. Я мама. Я вижу. И ты дай себе шанс полюбить его.
Я лишь киваю, слов совсем нет, да они здесь и не нужны. Элона крепко бнимает меня за плечи, пока я не успокаиваюсь.
Телефон издаёт звук и я тянусь к нему, в надежде, что это Миша. Мне сейчас так много хочется ему сказать.
Но это не он.