Но сейчас...
Я смотрю на угрюмый профиль мужчины, который подарил мне самые прекрасные и самые ужасные моменты в жизни... Смотрю и вижу, как же сильно наш сын похож на него. И с каждой секундой проведённой рядом с ним, моя воля ослабевает, заставляя правду литься наружу.
— Ты сказала, что не любишь меня, а сейчас пялишься так, словно боишься, что я исчезну. — Прервал он тишину, заставляя меня здрогнуть от неожиданности.
— Я не боюсь. Просто смотрю. — Несмотря на годы, я ни на миг не забывала его лицо.
— Я не против, — Вова повернулся ко мне и начал всматриваться мне в глаза, словно желал что-то там отыскать. — Смотри сколько влезет. Но ты ещё не скоро от меня избавишься. Будет время. Ещё налюбуешься.
— Такова твоя позиция? Будешь мстить? Лезть в мою жизнь?
— Ты же знала, что я так просто не сдамся.
— Мне кажется или вчера ты говорил другое? — С сарказмом спросила я.
— Я солгал. И ты об этом знала.
— Знала...
— И всё равно поехала со мной.
— Как-будто у меня был выбор...
— Ты права. Не было. Как и у меня.
— Ты сильно изменился. Раньше ты позволял мне решать. Ты слушал, уступал. Ты был другим. Армия так меняет людей?
— Отсутствие тебя. — Смотря на дорогу продолжил он. — Армия – ломает, перевоспитывает, заколяет..., заставляет задуматься.
Между нами повисло молчание. Я не могла найти слов, чтобы ответить ему. Я не знаю через что он прошёл и через что до сих пор проходит в своей голове.
Заехав в город, нас встречают утренние пробки и невыспавшиеся люди, заряженные чашкой кофе и новостями на "России 1", заставляя, моё желание вернуться в лес возрасти стократно.
Встав на очередном светофоре, Вова решил продолжить обнажать душу.
— Ты хоть представляешь, как мне сейчас больно? — Спокойно сказал он. — Больно не от того, что ты не можешь забыть, не от того, что не можешь дать шанс..., а потому что ты не любишь.
Его разбитый голос заставляет меня задуматься и сглотнуть подступающий к горлу ком.
— Не любишь... — Снова и снова повторяет он. — Как-будто ты подставила меня, отправила за решётку и расстреляла. Но я всё равно готов молиться на тебя. Дать тебе эту чёртову пушку и пустить очередную пулю. Не могу отпустить. Не могу разлюбить.
Как бы искренне и жалостливо он не говорил, я не чувствую той же боли. И это меня радует и огорчает одновременно.
— Не хочу показаться холодной сукой, но мне не жаль. Было бы несправедливо давать тебе надежду. И добавить мне больше нечего.
До самого дома Миши мы ехали в глухой тишине. И только раздражённое дыхание Вовы и моё учащённое сердцебиение, давало нам знать, что здесь ещё есть жизнь.
Машина заехала на территорию, подъезжая ближе к дому и останавливаясь возле входа. Какое-то время я просто сидела и чувствовала, как моя щека буквально пылает от его взгляда. Но я не подавала виду, не смотрела и не говорила. Просто собиралась с мыслями и переводила дух. Нечасто выпадает возможность распрощаться с прошлым, буквально выйти за дверь, запереть её и встретиться лицом к лицу с будущим.
Сделав глубокий, медленный вздох, я сказала:
— Он не должен знать. Пожалуйста. Сделай это для меня. Не говори ему, ни о чём.
— Он всё равно узнает.
— Я сама скажу, но позже. — Ответила я, всё ещё не встречаясь взглядом с Вовой.
Непопрощавшись, я открыла дверцу и вышла из машины. Это не воздух был чистым, не знакомый дом, а осознание того, что наконец-то я свободна. Свободна от этой боли, от постоянных вопросов и предположений "а что если..?", от страха перед будущим. Наконец-то я точно знаю, чего хочу. И на этот раз, я это получу.
Я получу свою лучшую жизнь!
Я сделала первые шаги по направлению к входной двери и новой жизни, услышав за спиной треск гравия о мощные шины, словно беспорядочная барабанная дробь перед финалом.
Я зашла в дом и сразу же поднялась наверх. Этот огромный особняк, который буквально создан для шумных застолий, заливистого смеха и громкой музыки – встречает меня оглушительной тишиной.
Подойдя сперва к спальне сына, я тихонько приоткрыла дверь. Увидев, что мой малыш всё ещё сладко спит, свесив одну ножку с кровати, я решила его не тревожить и закрыв дверь, отправилась в нашу с Мишей спальню.
Зайдя внутрь, я заметила, что кровать расправлена и Миши нет. Через мгновение, свет в ванной загорелся ярче и включилась вода в душе. Поняв, что Миша проснулся и пошёл в душ, я решила устроить ему сюрприз и составить компанию.
Зайдя в ванную, я увидела не то, что ожидала.
Остановившись в проходе, мои глаза расширились от шока, а руки сами поднялись к губам, чтобы заглушить успуганный вдох.
Миша стоял ко мне спиной, что позволяло мне рассмотреть каждую царапину, каждый синяк, гематому, порез. Его некогда чистая, слегка загорелая кожа – сейчас переливается фиолетовым, синим, зелёным и жёлтым цветами.
Миша резко разворачивается ко мне и вместо того, чтобы увидеть на его лице боль – я вижу испуг и волнение. Волнение за меня. Он быстро сокращает между нами расстояние и крепко прижимает меня к себе. Я хочу обнять в ответ, но боюсь даже дышать, не желая причинить ему боль. Лишь сейчас, вблизи, я замечаю как из небольшого пореза над его левым глазом, сочится капля крови.
— Я так скучал и так волновался за тебя. — Горячо шепчет он мне в волосы.
— Что случилось? Ты попал в аварию?
— Всё в порядке. Я расскажу, но позже.