Эту изнанку моей души и внутренней боли...
Не-а. Не для того, я так глубоко это зарыла, чтобы потом просто вытащить на солнечный свет, без какой-либо защиты.
Мы стояли в гудящих, Питерских пробках чуть больше часа. Увидеть в паре сотен метров свой дом – это словно награда и долгожданный кувшин воды в конце долгого скитания по пустыне.
"Свой дом...?"
А ведь правда. Я так быстро привыкла к тому, что мы с Мишей теперь живём вместе, эти мысли уже не кажутся мне чужими, как-будто прошли годы.
Вова заезжает во двор, проезжая пышные клумбы кустовых, белых и розовых роз и остановившись на подъездной дорожке, выходит из машины. Не дождавшись, когда я открою дверцу, сам помогает мне выйти из машины. Всё так же молча и угрюмо, наблюдая за мной.
— Почему...
— Мама-а-а! — Рома выскочил из дома и сломя голову, вприпрыжку нёсся ко мне.
— Чёрт... — Вырвалось у меня шёпотом.
"Блять..."
Этот маленький комочек искренней радости обхватил мои ноги, крепко обнимая меня своими маленькими ручками.
— Дорогой, зайди в дом, скоро дождь начнётся.
— Нет мам, какой дождь?! Сматли, как ялко светит! — Рома ткнул пальчиком в небо, а потом обратил внимание на Вову.
Вова замер, его лицо было совершенно неподвижно, словно он увидел перед собой пришельца и пытался понять, явь это или сон.
— Пливет. — Сказал мой мальчик, робко и осторожно.
Рома обычно очень дружелюбный, общительный, но с незнакомыми людьми, особенно с мужчинами – он осторожен.
Я приучила его к этому. Не смотря на то, что от Вовы последние пять лет, не было и слуха, у меня всегда был страх, что он отнимет у меня сына.
— При.. привет.
"Блеет, как овечка."
— Как тебя зовут? — Вова так осторожен, как-будто от одного его слова, ребёнок может лопнуть, как мыльный пузырь.
— Р-р-рома! А ты кто?
— А я Вова, приятно познакомиться. — Вова протянул ему руку для рукопожатия. — Сколько тебе лет, малыш?
— Я не малыш! Я чемпион! Дядя медведь так говолит.
— Хорошо, хорошо чемпион. — Кажется, маленький мальчик напугал большого дядю, одной своей реакцией.
— Мне четыле, — он показал это на своих детских пальчиках — но я уже совсем большой!
— Четыре года? — Его задумчивый взгляд обратил на меня внимание и как только наши глаза встретились, я увидела в них ясность осознания. — Ему четыре года?
— Рома! Что ж ты выбежал так быстро? — Нас отвлекла Элона, она быстро спустилась по лестнице, увлечённая мужчиной рядом со мной. — Здравствуйте! Вы должно быть Владимир, телохранитель Алисы?
— Да, Элона. И ему уже пора, у него ещё много работы...
— Моя работа – это ты. — Его взгляд был жёстким и решительным, как-будто он не в восторге от того, что узнал.
— Хорошо..., тогда... Я там чай приготовила, Владимир, не хотите составить нам компанию?
— Не хочет..
— С удовольствием! — Он так невозмутим. — Благодарю за гостеприимство.
— Ну что вы.. — Элона обратила на меня свой рентгеновский взор и мягко улыбнулась. — Дорогая, не поможешь мне?
— Я бы хотел обсудить ещё некоторые детали с Алисой.., по работе.
"Вот сучонок! Жук навозный, не иначе!"
Интересное сравнение, но сейчас не до этого.
Элона, смерив нас пристальным взглядом, взяла Рому за руку и зашла в дом.
— И долго ты собиралась скрывать от меня сына?
А вот и моя расплата.
Я не знала, что ответить. Как же это странно, все эти годы думать об этом моменте, представлять его реакцию, репетировать слова, которыми можно ударить.., а когда это действительно произошло..., просто молчать. Просто молчать, с опущенным взглядом, словно я в чём-то виновата!
Я не виновата в этой истории, это я прошла через всё дерьмо, в юном возрасте, да ещё и оставаясь хорошей мамой!
— Пока я жива. — Ответила я, с гордо поднятой головой. — Я никогда не собиралась говорить тебе о Роме.
— Но он мой сын. Ведь так?
— А если я скажу нет, ты мне поверишь?
— Он мой сын... Чёрт тебя дери, Алиса! Он мой сын! — Вова так громко кричал, что я начала переживать, чтобы никто не понял, о чём идёт речь. — Почему? Почему?! Почему, блять!? Почему?!!
— Потому что ты меня предал, — я пыталась утихомирить его своим шипящим тоном. — ты оставил меня. Совсем одну! Вова, мне было шестнадцать, а ты оставил меня разгребать ту кучу дерьма, которая осталась от тебя и твоей шалашовки.
— Я искал тебя, я бы остался, боролся бы за нас, за вас блять! Ты должна была сказать мне!
— Я ничего тебе не должна!
"Так его! Пусть знает своё место. Красотка, наконец-то у тебя появились мозги."
— Ты узнал и что теперь?
— Буду ему отцом!
— Ни за что! Ты не приблизишься к моему сыну! Он прекрасно живёт без "горе-отца".
— Он и мой сын тоже и я не допущу, чтобы его воспитывал чужой мужик.
— Уже допустил! И он давно не чужой, Рома любит Мишу, он очень к нему привык.
— Конечно, легко заполучить внимание маленького ребёнка подарками, да конфетами. Только интересно, как этот приспешник бандитов отреагирует, когда узнает, что я отец Ромы?
— Если ты ему скажешь – только себе хуже сделаешь. Миша воспринимает моего сына, как своего родного, он любит Рому и сделает всё, чтобы ты исчез из нашей жизни.
— Разве ты этого не хочешь? — Вова подошёл ко мне вплотную, заглядывая в мои глаза, буквально заставляя их заполняться влагой. — Ты же хочешь, чтобы я исчез без следа, чтобы продолжить жить свою лучшую жизнь, лучшей мамы на свете, с богатеньким боссом под боком. Не так ли? Скажи мне!
Он выбивал из меня ответ, как кувалдой, яростно и безжалостно, только психологически. Он давил на меня, заставляя сказать то, что я не хотела.
— Да.
Мой шёпот был громче зова кита. Одна предательская слеза скатилась с глаз и чтобы не продолжать представление, я развернулась и пошла в дом.
Я старалась остановить этот водопад, но крики сзади, распаляли мою и без того, очень чувствительную в последнее время психику.
Сделав один шаг через порог, мягкая рука схватила моё запястье и потянула меня в бок.
— Это тот о ком мы говорили? Он отец Ромы? Он его заберёт? Ты же не изменяла моему сыну?