Александра лишь закатила глаза. Она, как никто другой, знала Алису и не могла представить себе тот катаклизм, который вырвал бы подругу из уверенных объятий любимого ирландца и швырнул к другому мужчине. Алиса и Нолан были вместе уже лет семь, и, несмотря на скандальную репутацию Хьюза, которую тот старательно и не без удовольствия поддерживал, их союз казался прочным и незыблемым.
– Этого не может быть, потому что не может быть никогда! – завершая внутренний монолог этим умозаключением, весомо произнесла Алекс и с присущей ей легкостью выбросила не стоящие внимания мысли из головы.
Некоторое время Тайлер наблюдал за деловито собирающейся Александрой.
– Ты куда? – наконец не выдержал он.
– На пленэр, – заявила та, цепляя ремень камеры на шею. – Ну что ты стоишь? Одевайся, будешь сегодня моей моделью!
Модель из Тайлера вышла никудышная. Он кривлялся, гримасничал и лез с поцелуями к фотографу, никак не желая относиться к делу серьезно. В конце концов Александра махнула рукой на несостоявшуюся фотосессию и, сменив «портретник» на длиннофокусный «телевик», переключилась на street photo – любимейшее занятие, то единственное, что приносило в последнее время глубокое удовлетворение ее избирательной и прихотливой душе.
Компактные и удобные для пешеходов улицы Западного Голливуда, словно мелкие капилляры, разбегающиеся от главной артерии Сансет-стрип, дарили богатый материал.
Вот, к примеру, бредет по улице бомж, колоритный до кинематографичности: у него борода с непременными крошками застрявшей еды, футболка, найденная, похоже, совсем недавно, так как не успела утратить первоначальный желтый цвет, бурая вязаная шапка, натянутая почти до самого носа. Он толкает перед собой скрипучую магазинную тележку, набитую всяким барахлом: рваными одеялами, пластиковыми бутылками, коробками и бумажными пакетами. И вот этот самый бомжистый бомж неторопливо тащится в тени фикусовых деревьев, мимо яркой череды бутиков, студии йоги, книжного магазина и галереи искусств, мимо гейского кинотеатра с соответствующей афишей, на которую никто не обращает внимания в городе, где сексуальное меньшинство уже давно стало большинством.
Или еще один персонаж – типичный «белый воротничок», каким изображает его Голливуд: безупречный косой пробор темных волос, правильные черты лица, дежурная вежливая улыбка. На нем безукоризненный серый костюм с однотонной сорочкой, черные дерби, отливающий глянцем кожаный портфель в руке – атрибуты записного карьериста, такие же как дорогие часы, мобильный телефон и лэптоп последней модели.
Они были почти гротескны в своей узнаваемости – и бомж, и яппи, и девушка в яркой беговой экипировке, потягивающая оздоровительный сок с хлорофиллом за столиком уличного кафе, и две старлетки на пике юношеского негативизма, малинововолосые, в замше, коже, бахроме и металле.
Александра обладала важнейшим качеством уличного фотографа – умением оперативно реагировать на изменения в окружающем пространстве, предугадывать состав кадра прежде, чем все аспекты потеряют свою значимость и сцена растворится. Она акцентировала внимание исключительно на людях, стараясь поймать идеальное сочетание человеческой фигуры с освещением. Алекс работала с азартом, позабыв даже на время о Тайлере, который держался в нескольких шагах позади, с удовольствием наблюдая за ней. Будучи и сам неплохим фотографом, он прекрасно понимал такое полное погружение в процесс.
Отвлечься заставило лишь ощутимое чувство голода. Накупив в ближайшей закусочной всевозможной снеди, они устроили пикник под раскидистым платаном, с типично американской непосредственностью растянувшись прямо на траве.
– Вот черт, с тунцом! – возмутился Тайлер, откусив от сэндвича. – Я же с ветчиной просил!
Александра молча сунула ему в руку свой многослойный бутерброд.
– Другое дело! – удовлетворился он обменом и, оглядевшись, поинтересовался с набитым ртом: – Куда это нас занесло?
– Это Пламмер Парк, – сообщила ему Александра.
– Да? Никогда здесь не был.
– Я вообще подозреваю, что ты не сильно отклонялся от прямой, именуемой Сансет-стрип. Бары, рестораны, ночные клубы.
– Ты мне льстишь, – Тайлер отхлебнул кофе из стаканчика, взыскательно поморщился и откинулся на локти. – Я лентяй и консерватор, мне вполне хватает бара напротив дома.