– В таком случае это тем более надо отметить, – заключил он.
Традиционная июльская жара настигла в этом году Нью-Йорк в июне. Вот уже почти неделю столбик термометра застыл на кошмарной отметке в 102 градуса*. Алекс истово молилась на кондиционер, литрами поглощала холодный фраппучино и безнадежно завидовала Алисе – в ирландской столице царила восхитительная, освежающе-дождливая прохлада.
С отвращением выбравшись из прохладного салона автомобиля в душную влажную жару Бруклина, Александра резво заспешила к дому, наивно надеясь оказаться в подъезде прежде, чем майка и шорты, и без того до крайности минимизированные, прилипнут к телу. Надежды, как и следовало ожидать, не оправдались, и в квартиру она ввалилась, уже вполне привычно ощущая себя посетителем русской парной.
Из кухни высунулась вихрастая голова Фабьена.
– Мороженое будешь? – полюбопытствовал он, прижимая к голому животу пластиковый контейнер. – Я тут нашел в холодильнике.
– Нашел топор под лавкой, – проворчала по-русски Александра, скидывая сандалии и зашвыривая их в угол прихожей.
Отобрав у Фабьена контейнер, она приложила его к ключицам и со стоном наслаждения прикрыла глаза.
– Господи, и когда это закончится?!
– По самым оптимистичным прогнозам – еще неделя.
– Сдохнуть можно!
Алекс окунула палец в мороженое, некультурно сунула его в рот и, отодвинув плечом Фабьена, прошла в гостиную.
– О-о! – пробормотала она, глядя на скромно, но не без изящества сервированный столик.
– Сюрприз, – констатировал Фабьен и пожал плечами: – Вообще-то, я за оставшимися вещами заехал. Но раз уж есть повод, то почему бы и нет?
И он заглянул ей в лицо. Александра рассмеялась. Порой в ее компаньоне просыпалась некая неистребимая французская галантность, перед которой она, как и полагается женщине, не могла устоять.
– Мне нужно в душ, – сообщила Алекс, возвращая контейнер. – Мне просто категорически необходимо в душ. А потом я буду готова оценить сюрприз.
Стоя под упругими струями, Александра вспоминала главное событие сегодняшнего дня. Не имея привычки откладывать важные дела в долгий ящик, она договорилась о собеседовании на ближайший вторник и сейчас мысленно перебирала свое портфолио. Не то привычное, содержащее высококачественные, но несколько однообразные снимки, призванные обеспечить ей внимание потенциальных клиентов, а «настоящее», как называла его Александра, в котором она собрала свои наиболее удачные работы, характеризующие ее как профессионала, способного работать в самых разных условиях. Фотографии отбирались придирчиво и скрупулезно, были одобрены Аланом, а некоторые в свое время заинтересовали самого Джо Мак-Нэлли, того самого знаменитого Джо Мак-Нэлли, названного «наиболее разносторонним фотожурналистом современности», за свою способность продумывать и выполнять технически сложные задания, мастерски используя освещение и цвет. Год назад Александре посчастливилось слушать его лекции в рамках курса репортажной фотографии, проводимого Национальной ассоциацией фоторепортеров США. Несмотря на возникшие у них разногласия, а может и благодаря им (Александра считала московскую серию мастера безвкусной и китчевой, о чем весьма самонадеянно заявила на всю аудиторию), Джо отметил невоспитанную барышню и взялся посмотреть некоторые работы. Большинство он разнес в пух и прах, безжалостно указывая на огрехи и недостатки, но некоторые были приняты им вполне благосклонно, в том числе и любимейшая черно-белая бруклинская серия, которую Александра искренне считала едва ли не вершиной своего творчества.
В принципе, никаких особых изменений в портфолио она вносить не собиралась, хотелось лишь несколько обновить галерею портретов. Пожалуй, те две красноволосые девицы, аборигенки из Западного Голливуда, будут как нельзя кстати. Уж больно выразительное цветовое решение. Да, пожалуй, это стоило обдумать.
Выключив воду, Алекс открыла дверцу душевой кабины и обнаружила, что полотенце на положенном месте отсутствует. На неположенном, впрочем, тоже.
– Ну конечно! – пробормотала она.