– А шампанское и все, что к нему прилагается, тоже по старой привычке? У вас предполагался романтический ужин? А я так не вовремя, без предупреждения! Прости, помешал! – развел он руками.
– Что ты несёшь, Тай!
Ситуация была глупейшая. Претензии Тайлера представлялись ей совершенно смехотворными и нелепыми. Да и, прямо скажем, несколько несвоевременными.
– И это чертово полотенце! Это ты как объяснишь? – повысил Тайлер голос.
Александра разозлилась:
– Да никак! – она крепче затянула обмотанное вокруг тела злополучное полотенце. – Почему я вообще должна что-то объяснять? Что за допрос ты мне устраиваешь?
– А как, по-твоему, я должен реагировать? Я срываюсь с места, мчусь, сломя голову, чтобы провести с тобой хотя бы несколько часов, и натыкаюсь здесь на этого… этого… – силился подобрать достойное определение Тайлер. – И это после того, как ты заверила меня, что с твоим сомнительным сожительством покончено! Черт возьми, Алекс, как давно ты водишь меня за нос?!
– Ты сошел с ума? – холодно поинтересовалась Александра. – Ты первый раз слышишь о том, что Фабьен некоторым образом мой муж? У тебя амнезия? Мне заново изложить все аспекты нашего брака?
В ванной воцарилось молчание. Было только слышно, как капает из неплотно завернутого крана вода, с гулким стуком ударяясь о дно поддона.
– Так значит муж? – медленно произнес услышавший кодовое слово Тайлер. – Все-таки муж, да, Алекс? Да здравствует наша дружная шведская семья!
Александра поморщилась:
– Ты, случайно, не перегрелся? Что на тебя нашло?
– Что на меня нашло? Тебе не приходило в голову, что мне просто надоело натыкаться на твоего так называемого мужа всякий раз, когда я здесь появляюсь?
– Ах, вот оно что! Тайлер, поправь меня, если я ошибаюсь, но мне казалось, что еще в самом начале мы все расставили по своим местам: я не лезу в твою жизнь, а ты не пытаешься контролировать мою. Что теперь изменилось? К чему эта сцена ревности?
Тайлер встал, подошел почти вплотную к Александре, так близко, что она невольно отклонилась назад.
– Я не знаю, что изменилось, – проговорил он, почти касаясь губами ее щеки. – Может быть, все дело в том, что я не умею и не хочу быть вторым номером?
И прежде, чем Алекс успела что-либо сказать, он резко развернулся и вышел из ванной. Александра растерянно потерла лоб. Неожиданное появление Тайлера и его не менее стремительное исчезновение как-то не желали укладываться в голове.
Фабьен маялся в гостиной.
– Ушел, – развел он руками. – Выскочил, как ошпаренный, только дверью громыхнул.
Он вздохнул, глянул огорченно:
– Мне так жаль!
– О чем ты? – спросила Алекс, сосредоточенно рассматривая пальцы ног. – Это не имеет никакого значения.
– По-дурацки все как-то получилось, – сокрушенно проговорил Фабьен. – Если бы я только знал, что он придет… Может быть мне поговорить с ним, попытаться объяснить? Ну в самом деле, это же глупо! Алекс, ты же знаешь, я совсем не хочу мешать твоей личной жизни. Ты и так сделала для меня слишком много…
– Пожалуйста… открой шампанское, – перебила она его, не зная, как по-другому остановить покаянный монолог.
Фабьен моментально заткнулся и, виновато косясь на Алекс, потянулся за бутылкой.
Этой ночью она долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, то натягивая на себя простынь, то вновь сбивая ее ногами. Мешало все: тиканье настенных часов, едва слышный гул кондиционера, куда более громкое урчание Бобы, норовившего нагло улечься ей на шею. Учитывая размеры кота, это грозило банальным удушьем.
– Ох, да отстань ты! – Александра в сердцах спихнула оскорбленно вякнувшего кота на пол.
Закинув руки за голову, она уставилась в темноту перед собой. Злости уже не было, остались лишь досада и недоумение. Теперь, спустя несколько часов, обвинения Тайлера казались еще более абсурдными и оттого особенно обидными. В конце концов, она никогда не скрывала от него существование Фабьена и все нюансы своего брака и имела основания полагать, что, поддерживая с ней отношения, Тайлер тем самым принимал и эту сторону ее жизни. Понятно, что особого восторга от этого он не испытывал, но и до открытых претензий никогда не опускался. Они оба словно соблюдали некий негласный договор, оставляя за каждым право на определенную независимость. И вдруг Тайлер договор нарушил. И сделал это без какой-либо видимой причины. Ревность, по ее мнению, к категории причин не относилась.