Если его и удивил ее внезапный переход на сугубо деловой тон, то виду он не подал. Он всегда, с самой ранней юности, прекрасно владел собой, в считанные секунды надевая непроницаемую маску, за которой ничего, черт возьми, совершенно ничего нельзя было разглядеть! Надо думать, большой плюс к его профессиональным навыкам.
Работать с ним оказалось неожиданно легко. Он не хуже самой Александры знал, что от него требуется, и практически не нуждался в том, чтобы им руководили. Никаких дурацких вопросов: «А вы подскажете, как мне встать? А руки? Что мне делать с руками? А улыбаться с зубами или без?» Он столь непринужденно принимал самые выигрышные позы, что у Александры в какой-то момент зародилось подозрение, которое с каждым отснятым кадром все более крепло, в конце концов превратившись в уверенность.
– С каким агентством ты работал? – как бы между прочим поинтересовалась она, пока Эдгар, деликатно повернувшись спиной, переодевался.
Он замер, сунув руки в рукава рубашки, потом повел плечами и оглянулся.
– Что, так очевидно? – спросил он.
– Эд! – протянула Александра. – Я снимаю уже не первый год и в состоянии заметить модельное прошлое актера. Так с кем ты работал?
– С кем я только не работал, – проворчал он, застегивая рубашку. – По подиуму, к счастью, не ходил, а вот загадочно смотреть в камеру и картинно пить кофе и поедать мороженое приходилось.
– О, боги… – пробормотала Алекс, глядя на него во все глаза.
– Чего не сделаешь, когда в карманах пусто, – он, наконец, справился с пуговицами и с улыбкой слегка откинул голову назад. – Я готов.
Профессиональный статус позволял ей рассматривать его совершенно легально и в самых наивыгоднейших ракурсах. К концу второго часа съемок Александра вынуждена была признать, что человек, которого она видела в объективе камеры, ей незнаком. То есть абсолютно. Молодой мужчина с идеально правильными чертами лица, безупречной фигурой и спокойно-уверенным взглядом легко меняющих цвет глаз не имел ничего общего с тем замкнутым, угрюмым и нескладным парнем, которого она помнила. А уж раскрывающиеся подробности его биографии ввергали ее в состояние, близкое к остолбенению, с которым она упорно боролась всю фотосессию.
Выбрать из нескольких сотен снимков двадцать самых лучших – дело непростое. Они долго таращились в экран ноутбука, гоняя фотографии туда-обратно.
– Хочешь, нос подретушируем? – предложила Александра. – Самую капельку?
Нос был сломан давным-давно, и в некоторых ракурсах это было хорошо заметно.
– Оригинал-то не подретушируешь, – Эдгар пощупал нос и добавил: –- Да и привык я к нему как-то за столько лет.
Александра не настаивала. Собственно, в актерских портфолио ретушь не использовалась, чтобы в будущем не вводить в заблуждение кастинг-директора и тем самым не усложнять ему работу.
– Ну что ж, я подкорректирую свет, обрежу, где это необходимо, оптимизирую – и можешь забирать. Скажем, после выходных. Тебя устроит?
– Вполне.
– Окей, – она захлопнула крышку ноутбука и повернулась к Эдгару. – Благодарю, что выбрали нашу студию. У нас действует гибкая система скидок при повторном обращении.
«Что я несу? – мелькнуло у нее в голове. – Какие скидки, какое повторное обращение? Меня уже завтра здесь не будет».
– Непременно воспользуюсь, – серьезно ответил он и после небольшой паузы произнес: – Могу я пригласить тебя выпить чашку кофе?
Александра вздохнула.
– Лучше пообедать.
* * *
– Слушай, а ты действительно не знал, к кому идешь фотографироваться? – полюбопытствовала Алекс, энергично пиля ножом румяный эскалоп.
Они сидели в любимом “El Paso”, куда Александра затащила плохо ориентировавшегося на Манхэттене Эдгара. Благодаря ее личному обаянию и старым связям им удалось заполучить столик в приемлемом удалении от сцены, где квартет в карикатурных сомбреро наигрывал бодрый латиноамериканский мотивчик.
– Не имел ни малейшего представления, – Эд качнул пузатый бокал с вином, сделал глоток. – Я недавно вернулся в Нью-Йорк, сменил агента, а уж она организовала мне эту фотосессию. Твоя студия пользуется популярностью в узких кругах.