Алекс улыбнулась и мечтательно подперла щеку рукой. Ах, как же хорош он был в «Репутации», просто мурашки по коже! Его руки с длинными тонкими пальцами, способные привести в экстаз любого эстета, его глаза на крупных планах, которым подвластен весь спектр эмоций от безмятежного счастья до безнадежного отчаяния, его загадочная полуулыбка, говорящая больше тысячи слов. Если этот артхаусный проект выстрелит, внимание серьезных фигур из мира кино Эду гарантировано. Впрочем, несерьезных тоже. Александра представила себе Эда, атакуемого многочисленными восторженными поклонницами, хмыкнула и, разгильдяйски сунув немытую кружку из-под кофе в раковину, отправилась одеваться.
Акция Гринпис представлялась Александре вполне заурядным, если не сказать скучным, мероприятием. В последнее время эко-активисты несколько подрастеряли свой воинственный пыл и давно не выдавали ничего столь же экстравагантного и масштабного, как, например, имитация ядерной тревоги в Рио-де-Жанейро или захват буровой установки компании British Petroleum на побережье Шотландии. Тем не менее она добросовестно отсняла сначала общие планы суетящихся на смотровой площадке пьедестала статуи Свободы протестующих, затем взяла крупным планом огромное черное полотнище с надписью «Прекратите сжигать уголь! Спасите климат!», пофотографировала вдохновенные лица гринписовцев и бдительно-недоверчивые – полицейских, обеспечивающих порядок во время проведения акции, и совсем уж было засобиралась на паром, как обстановка на смотровой площадке резко изменилась. От жиденькой толпы протестующих отделилась женская фигурка в фирменной зеленой футболке и резво полезла вверх по бетонной стене пьедестала. Без страховки.
Туристы дружно ахнули. Александра лихорадочно приникла к видоискателю. Дама лезла уверенно, в ней чувствовалась неплохая альпинистская подготовка. Внизу растерянно метались полицейские, свистели и хлопали, подбадривая коллегу, активисты. Еще несколько минут – и скалолазка оказалась у металлических ног статуи, где развернула плакат, на котором была изображена дымящая электростанция. Опомнившиеся представители органов охраны правопорядка принялись очищать от гринписовцев и праздных зевак смотровую площадку.
Сунув в ухо гарнитуру, Александра набрала Саула.
– Здесь такое! – восторженно выдохнула она, едва услышав голос шефа.
– Бросай! – коротко потребовал он.
– Еще пару минут, – попросила она. – Боюсь что-нибудь пропустить
– Бросай, что есть. Алекс, там полно конкурентов. И это не считая доморощенных стрингеров, которые сейчас забьют соцсети своими любительскими фото. Поторопись!
Саул мог быть жестким, когда это требовалось. А Александра в очередной раз напомнила себе, что больше не является самостоятельной творческой единицей, и должна делать не то, что хочется, а то, что требует работодатель.
На острове она проторчала почти три часа, наблюдая, как полиция ведет безуспешные переговоры с активисткой, которая ловко уползала через ноги статуи от обвязанных страховкой спасателей, не давая им приблизиться. И хотя было не совсем понятно, чего именно требовала женщина-паук, внимания к своей персоне она получила в избытке. В конце концов, в результате длительных дебатов и переговоров она всё-таки сдалась и спустилась на землю, где на нее тут же с явным злорадством надели наручники.
В редакцию Александра вернулась, имея в голове уже достаточно четкий план своего первого фоторепортажа. Работы было много: предстояло перелопатить добрую сотню фото, отобрать лучшие, обработать, сделать осмысленные подписи по теме и… в общем-то, и всё.
Она работала в одиночестве – фотографы разбрелись по редакционным заданиям, поэтому отвлекающие факторы отсутствовали. Вопреки ее изначальным пессимистичным ожиданиям утреннее событие уже приобрело широкий резонанс, и ее фоторепортаж имел все шансы выйти в топ. О таком старте карьеры можно было только мечтать. На волне честолюбия и азарта писалось особенно хорошо. Кадры ложились, история выстраивалась, и Александра не без оснований надеялась, что Саул не будет разочарован.
Когда работа была почти закончена, вернулась крайне недовольная Мэнди.
– Привет! – кивнула она, ставя кофр с камерой на стол и обрушиваясь на свой стул. – Пустой день!
– Почему? – спросила, отрываясь от монитора, Александра.
– Представляешь, я четыре часа потратила на пастора Литтона! Эта су… этот святой человек опоздал на собственную пресс-конференцию на два с половиной часа! А пресс-конференция была затеяна лишь для того, чтобы объявить, что он не будет баллотироваться на второй срок на руководящую должность. Тьфу!