У Александры, Саши, как по-русски представилась она, было свое мнение по поводу его внешности в частности, и всей персоны – в целом. Но узнал он об этом значительно позднее.
Их сблизил курс по английской литературе викторианского периода. Это была его стихия. Здесь он чувствовал себя как рыба в воде, без смущения вступая в полемику с преподавателем, выдавая, по его словам, «исключительно нетривиальные идеи» и смело отстаивая свою точку зрения. И всякий раз во время своих высказываний он ощущал на себе ее взгляд – задумчивый, заинтересованный, а порой и откровенно восхищенный. В такие моменты он чувствовал себя Цицероном. Но занятие заканчивалось, и он возвращался в свою реальность, где он был аутсайдером, а она девочкой-огоньком, набиравшей все большую популярность в их старшей школе.
Наверное, будь у него чуть больше уверенности в себе и опыта, о том, что нравится ей, он догадался бы гораздо раньше. По крайней мере, до того, как она сама прямо сказала ему об этом. Но он, хоть и замечал, что они пересекаются все чаще и чаще, поверить в неслучайность этих встреч просто не мог.
Школьная секция дзюдо была еще одним местом, где ему было и интересно, и комфортно. Наравне с техникой рукопашного боя его увлекала и философия боевого искусства, представляющая собой духовную практику самосовершенствования. А, помнится, тогда, в расцвете юношеского максимализма самосовершенствовался он постоянно.
Александра занималась с новичками. Они встречались, когда ее группа уходила, а его – приходила, приветливо кивали друг другу, перебрасывались ничего не значащими фразами, пока однажды она не пришла на соревнования, в которых он участвовал. В тот раз он не проиграл ни одного поединка. А она стала педантично заявляться на все последующие турниры и даже проникла на квалификационный экзамен. Синий пояс он получил легко, все-таки природная целеустремленность и упорный труд принесли свои плоды. Он же был твердо уверен, что это произошло только благодаря ей, его тайному талисману.
И как в таком случае можно было ей отказать, когда смущаясь и краснея, она попросила его о нескольких поединках. Ничего толкового из этого не вышло. Александра была ниже его на целую голову и намного легче, и он банально боялся что-нибудь повредить ей, выполняя очередной прием, поэтому действовал в четверть силы. Она злилась и возмущалась, раскусив его уловку, требовала честной борьбы и очень старалась. Но разница в технике была слишком велика. Снова и снова она оказывалась лежащей на татами в результате проведенного броска. А когда в очередной раз он подал ей руку, желая помочь подняться, она вдруг мягко потянула его на себя.
Они целовались неумело, но исступленно и жарко, компенсируя юношеским пылом отсутствие опыта. Изумление, недоверие и восторг плескались в нем, вызванные коротенькой мыслью: она выбрала его! А потом и эта мысль куда-то исчезла, оставив его дрейфовать в безбрежном космосе, в котором он больше не был один.
Так незаметно, капля за каплей, она просочилась в его жизнь, в его маленький замкнутый мирок, чтобы, в конце концов, взорвать его изнутри, разрушив так старательно выстраиваемые стены. Тогда он не задумывался, как долго продлятся их отношения. Каждое мгновение своей жизни он проживал с небывалым упоением, наслаждаясь той безграничной внутренней свободой, которую она ему подарила.
А потом был Принстон, который всё расставил по своим местам…
Легкий стук по стеклу выдернул его из воспоминаний. Возле машины стояла улыбающаяся Александра.
– Привет! Прости мне эту задержку. Надеюсь, ты не слишком долго ждал? – произнесла она, когда Эдгар выбрался из автомобиля.
– Не слишком, – успокоил он ее, вручая коробку с пирожными.
Она приоткрыла крышку, сунула внутрь любопытный нос.
– Вупи пай! – обрадовалась она. – Вот здорово! А то у меня совершенно ничего нет. Я опять не успела купить продукты.
– Закажи доставку, – предложил он, заходя следом за ней в подъезд.