– Так это еще выбрать надо! А чтобы выбрать, надо хотя бы примерно представлять, что будешь готовить. А у меня с этим, если честно, не очень. В кулинарии я за последние девять лет не слишком продвинулась.
Напоминание о прошедших годах неожиданно царапнуло его.
Открыв дверь, Александра забросила на банкетку рюкзак и пригласила Эда в гостиную.
– Проходи, располагайся, – предложила она и, замявшись, смущенно проговорила: – Я только на пять минут в душ! Сегодня страшно суматошный день. Ты ведь не будешь скучать?
Он усмехнулся и качнул головой, давая понять, что скучать не намерен.
Алекс упорхнула в ванную. Эд огляделся по сторонам. Семейное гнездышко четы Арно представляло собой двухуровневую квартиру-студию с крайне минималистичным современным интерьером. Вся мебель гостиной состояла из огромного дивана сложной конфигурации, журнального столика и велотренажера возле окна. Ну и еще из нескольких коробок в углу, не вписывающихся в обстановку. На полу рядом с тренажером лежали гантели, в которых, по его прикидкам, веса было фунтов тридцать. Вряд ли Алекс сама таскала это железо. Значит, спортинвентарь принадлежал ее супругу. Впрочем, он и сам незримо присутствовал здесь на фотографиях, которыми была увешана стена напротив дивана.
Эдгар подошел поближе, с какой-то труднообъяснимой жадностью рассматривая снимки. В глаза сразу же бросался черно-белый портрет очень молодого темноволосого мужчины, снятого в полупрофиль. Вся композиция строилась на контрасте: взъерошенные волосы и безупречная линия бровей, чистая гладкая кожа и темная небрежная щетина, задумчиво-пронзительный взгляд карих глаз, устремленный куда-то вниз, и по-юношески пухлые приоткрытые губы. Тонкая цепочка, охватывая шею, сбегала вниз по обнаженной груди, прячась за краем кадра. От всего облика молодого человека веяло столь откровенной, ничем не прикрытой сексуальностью, что Эд невольно отвел глаза. Конечно, снимала Алекс. И уже одного этого фото было достаточно, чтобы определить природу ее чувств к объекту съемки.
Он скользнул взглядом по остальным фотографиям, обычным фотографиям влюбленных людей, где они смеялись, обнимались, дурачились и посылали друг другу воздушные поцелуи. Хоть свадебных снимков не было, и на том спасибо.
Эд вдруг с небывалой отчетливостью понял, что пришел зря. Надо было назначить встречу где-нибудь в кафе, забрать свой заказ и попрощаться. Ведь очевидно, что в новой вполне счастливой жизни Александры нет места прежним юношеским привязанностям и увлечениям.
– Я сделаю кофе! – объявила Алекс, выходя из ванной и направляясь на крохотную кухню, отделённую от гостиной барной стойкой. – Кофе у меня есть… Кажется.
Повозившись на кухне, она поставила на журнальный столик две исходящие буйным ароматом чашки. Затем подошла к Эдгару, остановилась совсем близко, так, что он почувствовал тонкий свежий аромат ее влажных волос.
– Это Фабьен.
– Я догадался, – кивнул он. – Красивое фото.
– Это была спонтанная фотосессия. Но получилось, по-моему, неплохо.
Она склонила голову на бок, любуясь портретом.
– Где вы познакомились? – как можно нейтральнее полюбопытствовал Эд.
– О! – беспечно махнула рукой Алекс. – У нас чистой воды служебный роман. Фабьен заказывал фото для портфолио в моей студии. И… как-то вот так всё и сложилось.
– Он на съёмках сейчас? – Эд отдавал себе отчет, что их общение начинает походить на допрос, но остановиться не мог.
– Он в Голливуде. У него договор с CBS на съёмки в пилоте, но мы очень надеемся, что у шоу есть коммерческий потенциал, и оно выльется в полноценный проект. Всё-таки тема нынче модная и популярная: вампиры, оборотни и прочая нечисть. – Она улыбнулась, глядя на Эда, и проговорила: – Как забавно, вы словно поменялись местами. Ты вернулся в Нью-Йорк из Лос-Анджелеса, а он – наоборот.
– Что ж, удачи ему, – как можно искреннее пожелал он.
Александра подошла к коробкам в углу, покопалась в верхней, извлекая большой желтый конверт.
– Вот твой заказ. И идём уже пить кофе.
Она села на диван, непринужденно подогнув под себя длиннющую загорелую ногу. На ней была свободная домашняя футболка и короткие шорты, которые едва выглядывали из-под футболки, и эта нарочито простая одежда без всякого намека на сексуальность вызывала у него смутное волнение. Чтобы отвлечься от неуместных мыслей, Эд начал перебирать уже не единожды виденные фотографии. Профессионально выполненные, они были очень хороши. И абсолютно лишены того авторского взгляда, который так поразил его в случае с портретом Фабьена. И хотя требования к актерскому портфолио были выдержаны идеально, глянцевая безупречность фото вызывала у него едва ли не разочарование. До самого последнего снимка.