События следующего дня ввергли Александру в состояние некоего когнитивного диссонанса. Их познакомили с устройством стрелкового и минно-взрывного оружия, при этом без устали повторяя главную заповедь военной журналистики: никогда, ни при каких обстоятельствах не брать в руки оружие в зоне боевых действий. Даже в шутку. Даже для фото.
– Оружие и камера несовместимы! Взял в руки оружие – и ты уже комбатант, участник боевых действий, – твердил инструктор по спецподготовке. – Иди воюй! Армия получит одного плохого бойца – миллионы потеряют журналиста.
И тут же объяснял, как пристегнуть магазин, дослать патрон в патронник и нанести огневое поражение. Парадокс – в руки не бери, но как устроено – понимай и пользоваться умей. Коллеги-мужчины не упустили случая покрасоваться перед двумя женщинами, хотя, похоже, никто из них в армии никогда не служил. Александра вежливо поулыбалась, Анна (так звали неразговорчивую журналистку) осталась безучастной.
В завершении их прогнали по имитированному минному полю. Как только кто-то из группы делал неосторожное движение или сбивался с маршрута, тут же происходил «взрыв», а инструктор сообщал количество «жертв» и «раненых», которым надо было оказать экстренную медицинскую помощь и дальше тащить на себе. В общем, как и следовало ожидать, до финиша «живым» никто не добрался.
Тренинг оказался довольно изматывающим даже для такого физически подготовленного человека, как Александра. В этот вечер она вернулась домой до смерти уставшая, переполненная впечатлениями, вся во власти своих эмоций и чувств. Дома не хотелось ничего: ни читать, ни слушать, ни общаться. Мир как будто разделился на две половины, и настоящую жизнь Алекс проживала именно там, в тренировочном центре Южного Бронкса. Это пройдёт. Это следствие погружения в процесс, проживания имитируемых обстоятельств. В этом убеждал психолог на ежевечерней рефлексии. Разумеется, так оно и было. Но Александра отдавала себе отчёт в том, что впервые за долгое время события последних дней на какое-то время вытеснили из её головы мысли и об Эдгаре, и о Тайлере.
Тайлер о себе забывать не давал. Он словно поставил целью ознакомить её со всей элитной недвижимостью Лос-Анджелеса, регулярно присылая фотографии и видео, сопровождая их своими комментариями. И с каждым разом Александра всё отчётливее понимала, что дальше так продолжаться не может. Неважно, как сложатся её отношения с Эдом, и сложатся ли они вообще. Возврата к прошлому с Тайлером быть уже не может. Вся лёгкость и непринуждённость их общения стала таять, едва он взялся строить планы совместного проживания. Совершить этот шаг, к которому он в последнее время так настойчиво её подталкивал, не представлялось ей возможным ни ранее, ни теперь. Особенно теперь!
Правильнее и честнее было поговорить с Тайлером, поставив точку в их отношениях, но Александра продолжала отвечать на его сообщения, переходить по ссылкам, просматривать фотографии и видео, никак не находя в себе решимости начать серьёзный разговор. «Я подумаю об этом завтра», – твердила она себе подобно известной книжной героине. И отыскивала тысячу причин, чтобы объяснить такое малодушие: они всё равно сейчас не видятся, так как Тайлер в туре, а при такой жизни, как у него, необходима эмоциональная стабильность без лишних потрясений. Воистину заботой о ближнем мы готовы оправдать собственную душевную трусость.
Весь следующий день Александра распланировала чуть ли не по минутам. После окончания занятий она должна была успеть заскочить домой, чтобы привести себя в порядок и переодеться, так как Эд предсказуемо предложил составить ему компанию на семейном торжестве. Всё утро она провертелась перед зеркалом, примеряя наряды и отвергая один за другим: слишком скромное, слишком нескромное, чересчур открытое, напротив – совсем глухое, а это, похоже, уже вышло из моды. Так и не определившись, она отправилась на курсы, предполагая, что день не будет сложным, так как по плану сегодня у них стояли занятия с психологом и экспертами Центра защиты от стресса. Она ошиблась, потому что именно сегодня их захватили в заложники.