Вначале всё шло как обычно. Им объясняли, как одеваться, чтобы не стать жертвой провокаций, что с собой брать или не брать (если речь о мобильном телефоне), что и как отвечать или не отвечать. Диверсантов из них, конечно, не готовили, но учили замечать попытки завладеть вниманием, сбить с толку, перетянуть на свою сторону. Эксперты буквально на пальцах раскрывали механизмы манипуляций. И тут же, выбрав жертву из слушателей, демонстрировали озвученный приём. Вовремя спохватиться удавалось не каждому. Попалась и Александра. Это было даже весело. На обед, накрытый здесь же под навесом на территории завода, отправились слегка в расслабленном состоянии, увлечённо обсуждая только что приобретённые знания и навыки.
Потом, анализируя произошедшее, Алекс не могла понять, как двенадцать человек не смогли заметить приближение группы захвата. Вооружённые люди в масках словно соткались из воздуха. Оглушительные выстрелы раздались, казалось, над самым ухом, за ними последовал вопль:
– Всем лечь! Руки за голову! Голову вниз!
Падая на пол, Александра испытала едва ли не восторг – наконец-то! Увлекательное приключение, которое они ждали с первого дня! Тем, кто замешкался, придали ускорение пинками. Кто-то завопил. Алекс подняла голову, чтобы взглянуть, кому досталось, и тут же болезненно охнула, получив берцем по колену.
– Лежать! – и отборная нецензурщина.
Что ж, таковы правила игры. Из-под навеса их заставили ползти на карачках, сопровождая движение тычками и ударами пластиковыми трубками – не слишком больно, но унизительно. И всё это под аккомпанемент непрекращающейся стрельбы. На открытой площадке всех поставили на колени, заставили вывернуть карманы и принялись связывать руки стяжками. Кто-то попытался возмутиться, когда стянули слишком сильно, и быстро затих после недолгой обработки.
К Алекс приблизился условный боевик, присел напротив, рукой, затянутой в перчатку, взял её за подбородок, заставляя поднять глаза. Она похолодела. Такое пристальное внимание не сулило ничего хорошего. Чтобы сразу же деморализовать пленника, сломить волю к сопротивлению, их нередко заставляли раздеваться до белья. И хотя теоретически она была готова к подобному финту, на практике остаться в одних трусах как-то совсем не улыбалось. Игривое настроение вмиг улетучилось.
В этот раз пронесло. Их связали по трое и, нахлобучив на головы мешки, в которых сразу же стало нечем дышать, куда-то погнали. Не видя, куда идти, они спотыкались, падали, тянули за собой привязанных товарищей, получали тычки, вставали и снова падали. Александра порадовалась, что на ней наколенники и налокотники, и горько пожалела, что не надела перчатки. Ладони оказались изодраны в кровь. Воздух был наполнен стрельбой, бранью и противоречивыми командами:
– Встать! Бегом! На колени! Лечь! Ползи!
И снова по кругу:
– На колени, урод! Лежать!
Дышать становилось всё тяжелее, и Алекс попыталась оттопырить с подбородка мешок, чтобы попадал воздух. Это стоило ей очередного, довольно болезненного, удара по коленям.
Стало теряться ощущение времени. Ей начало казаться, что они бегут, ползут, карабкаются по кочкам, кустам и топкой грязи целую вечность. И это уже никогда не закончится. Вся способность к анализу постепенно сошла на нет. Алекс уже не думала о том, что это всего лишь проверка на стрессоустойчивость, на возможность работать в экстремальной ситуации. Она сосредоточилась на двух примитивных вещах – дышать и двигаться.
Совсем рядом оглушительно прогремел взрыв. Александра рухнула, едва не захлебнувшись жидкой грязью.
– Вставай! Вперёд! – вздёрнули её на ноги, пихнули в спину.
Александра упала снова и вдруг отчётливо поняла, что больше не сможет. Не сможет встать, идти, ползти. Она вяло пыталась вспомнить стоп-слово, позволяющее сойти с дистанции, как с неё сняли мешок. Она судорожно хватила ртом воздух, зажмурилась от яркого света. Неужели всё?
Как бы не так! Их снова уложили лицом вниз. Наученная горьким опытом, Алекс уже даже не пробовала посмотреть, кто лежит рядом. Внезапно её больно потянули за волосы, заставляя поднять голову. Она невольно вскрикнула, дёрнула связанными руками.
– Ты мне нравишься, детка! – проговорил ей прямо в лицо всё тот же террорист в защитной балаклаве. – Тебя я убью последней.