Рядом, тыча автоматом в спину лежащему курсанту, орал другой боевик:
– Кто ты такой?! На кого работаешь?
– Я журналист! – сдавленно бубнил тот, не поднимая головы.
– Что ты делаешь на нашей земле?!
– Я журналист! Снимаю сюжеты
– Снимаешь, как нас убивают?!
И звучный пинок по рёбрам. Это начинало напоминать вязкий, тягучий кошмар, который всё никак не заканчивался. Сколько времени уже прошло? Час? Два? Больше? Очередная команда:
– Встать!
Не очень-то легко раз за разом проделывать это со связанными за спиной руками.
Из их неровной шеренги выдернули двоих: совсем молодого парнишку-блогера, который едва держался на ногах, и мужчину постарше, представлявшего, кажется, крупный телеканал.
– Завалишь его – останешься жив, – предложил один из боевиков блогеру, кивая на тележурналиста.
– Н-нет! Я не могу… – почти беззвучно пробормотал тот.
– Что?!
– Я не умею!
– А что тут уметь? Палец сюда клади и дави!
– Нет! – парень был близок к истерике.
– Вали его, – безэмоциональный приказ.
Короткая очередь из автомата, имитирующая расстрел, – и блогер выбыл из игры.
Александра смотрела, как её коллеги один за другим получают предложение убить товарища, отказываются и совсем негероически гибнут. «Это игра! – мысленно уверяла она себя. – Это просто игра!» Связанные руки совсем онемели, и Александра с каким-то облегчением подумала, что выстрелить она всё равно не сможет. Даже если бы и захотела.
Тем временем очередь дошла до Анны. Молча выслушав озвученное в очередной раз предложение, она слегка повернула голову, коротко взглянув на стоящего рядом террориста. И на мгновение её всегда спокойное лицо озарила такая чистая, абсолютная ненависть, что Александра едва не отшатнулась. Анна протянула руки, принимая автомат, и… нажала на спусковой крючок.
Командир боевиков хлопнул в ладони, его подчинённые опустили оружие.
– Господа журналисты! – обратился он к основательно потрёпанной команде. – На этом наше занятие закончено. Надеюсь, этот опыт был для вас полезным. Приношу свои извинения за некоторые… неудобства.
– Я же говорил, что ты будешь последней! – хулигански прошептал на ухо её личный террорист, перерезал стяжку на руках и уже официально-сдержанным тоном, произнёс: – Прошу прощения, мэм!
Александра оглянулась на него. «Интересно, что он сделал бы со мной, не будь это игрой? Уж точно не стал бы извиняться». Помассировав затёкшие руки, она подошла к коллегам, которые постепенно приходили в себя, ошарашенно оглядываясь, перекидываясь скупыми фразами и хлопая друг друга по плечам. На Анну косились, но от комментариев воздерживались.
Разбор полётов состоялся тут же, по горячим следам. Пока ещё плескался в крови адреналин. Отвечая на вопросы психологов, Александра прислушивалась к себе, ища признаки морального опустошения, о котором говорили некоторые коллеги. Ничего подобного она не испытывала. Было облегчение, что всё наконец закончилось, была радость, граничащая с эйфорией оттого, что испытание пройдено и пройдено до конца, и была простая физическая усталость. И ещё где-то глубоко внутри зарождалось острое желание испытать себя в настоящем деле, там, где рядом не будет инструктора, где рассчитывать придётся только на себя. Она сможет. Она готова.
Глава 20
– Ой, мамочки-и! – горестно подвывала Александра, стоя перед зеркалом в ванной.
Ничего хорошего она там не видела. Ладно, слипшиеся от купания в грязи волосы ей кое-как удалось привести в порядок. Но вот что делать с расцарапанным лбом и содранными до крови ладонями, она решительно не представляла. К тому же ниже колена, там, где приземлился тяжёлый спецназовский ботинок, наливался багрово-красным внушительный синяк, тем самым ставя крест сразу на всех отложенных для очередной примерки платьях. А до встречи с Эдом оставалось чуть больше часа.
Александра опрометью выскочила из ванной, набрала номер Нины, своего бессменного визажиста ещё со времён её прежней работы, попутно с головой ныряя в гардеробную.
– Нужна твоя помощь! – выдохнула она, едва бывшая сотрудница ответила на звонок. – Ты в студии?