– Что случилось?
– Мне замаскировать кое-что нужно. В глаза бросающееся.
– Опять по горам лазала?
– Почти. Так я подъеду?
Оценив масштабы восстановительных работ, Нина поцокала языком и посоветовала приятельнице завязывать с экстримом.
– Идеально не будет, – заявила она Александре.
– Да мне хоть как-нибудь, – пробубнила та.
Нина оказалась непревзойдённым мастером своего дела. Имевшая в арсенале лишь тушь для ресниц и блеск для губ и в силу этого никогда макияжем не злоупотреблявшая Александра была просто покорена. Смотревшая на неё из зеркала молодая женщина была вызывающе хороша. Тени придавали тёмным восточным глазам загадочный глубокий блеск, едва заметный румянец подчёркивал высокие скулы, а чувственные чётко вырезанные губы под алой помадой приковывали взгляд. От боевых ранений не осталось и следа.
– Лоб не морщи, – предупредила Нина.
– Я твоя должница! – в благоговении пробормотала Алекс.
– Ну-ну, – визажистка усмехнулась. – Удачной охоты, Акела.
С объекта охоты слетела вся его пресловутая невозмутимость, едва Александра, осторожно ступая на высоченных шпильках, выплыла ему навстречу. Вальяжно опиравшийся о капот внедорожника Эдгар моментально подобрался, распрямляясь, взгляд его почти осязаемо заскользил по её фигуре, и Александра мысленно поздравила себя: идея надеть красные брюки-палаццо и белую блузку оказалась очень удачной. Блузка оголяла ключицы и плечи, акцентируя внимание на том, на чём надо, и отвлекая от её многострадальных ладоней.
– Ты потрясающе выглядишь! – прошептал он, касаясь губами её виска.
Она вдохнула тонкий, немного горьковатый аромат парфюма, наслаждаясь близостью его тела и этой мимолётной лаской. «Не хочу никуда ехать! – внезапно подумала она. – Хочу затащить его сейчас домой и не отпускать всю ночь. И чтобы он не отпускал меня!» Кажется, сегодня ей было море по колено.
– Поехали, – попросила она, прогоняя наваждение.
Как выяснилось, семейство Миллер несколько лет назад сменило квартиру в таунхаусе Бруклина на симпатичный домик в Форест-Хиллс Гарденс – одном из самых благополучных, тихих и уютных районов Нью-Йорка. Александра, никогда здесь ранее не бывавшая, почувствовала себя почти на территории Соединённого Королевства: старые величественные дома в георгианском стиле, идеально подстриженные газоны и лужайки, ухоженные палисадники. Безукоризненно чистые зелёные улицы, лишённые припаркованных автомобилей, этого непременного атрибута спальных районов Нью-Йорка, выглядели пустынными. Эдгар указал на табличку: «Частные улицы. Парковка и стоянка запрещены».
– И что, неужели штрафуют? – не поверила Александра.
– Ещё как! Я в первый день поленился машину хотя бы на драйвей загнать, так мне моментально колесо в башмак вот с таким шипом обули. Здесь за этим очень следят.
– А если в гости?
– А если в гости – надо специальное разрешение на парковку получить. В принципе, – произнёс Эд, сворачивая на подъездную дорогу к каменному дому под черепичной крышей, – тут на всё надо разрешение: дерево посадить, фасад облицевать, дорожку плиткой выложить. Жизнь регламентирована до крайности. Зато тихо и безопасно. Мы приехали.
Семья Эда встретила Алекс как давно потерянную и вновь счастливо обретённую дорогую родственницу.
– Милая! – всплеснула руками миссис Миллер. – Боже мой, какая же ты красавица! Сколько мы не виделись? Идём же, идём скорее, мы вас уже заждались! Эдди, девочки, вы только посмотрите, кто пришёл! – позвала она мужа и дочерей.
Александра со смехом кочевала из одних объятий в другие. Мистера Эдгара Миллера-старшего она помнила хорошо, а вот две кудрявые очень похожие друг на друга и одновременно на Эда девушки вызвали у неё некоторое замешательство. Кто из них именинница? Впрочем, присмотревшись, она поняла, что одна явно постарше.
– Джилл? – неуверенно спросила она. – С нашей последней встречи ты немного подросла.
– С нашей последней встречи прошла тьма лет!
– Можно уже переходить к торжественной части? – осведомился Эд, вежливо маяча за спиной Александры с подарком в руках.
Подарок – минималистичную платиновую подвеску с бриллиантом – они выбирали накануне. Александра перемерила полмагазина, пока, наконец, не сообразила, что Эд смотрит не столько на украшения, сколько в глубокий вырез её топа. Это открытие одновременно и воодушевило, и смутило ее, отчего примерка быстро свернулась.