Он наклонился вперёд, опустил подбородок на скрещённые пальцы и улыбнулся:
– Просто молниеносно.
Он смотрел на неё, и в прищуренных серых глазах читалась такая почти осязаемая нежность, что у неё перехватило дыхание. Ей остро, просто до боли, захотелось подойти к нему, забраться на колени, спрятаться в его объятиях. В этот момент он казался ей самым близким, самым родным человеком на земле. «Расскажу ему всё, – с отчаянной решимостью подумала Алекс. – Хватит этой дурацкой игры. Расскажу – а там будь что будет!»
– Эд…
– Саша, почему ты не сказала мне, что устала? – мягко упрекнул он её. – В конце концов, это не приём у английской королевы, который невозможно проигнорировать.
Александра мысленно фыркнула. Знал бы он, какую подготовительную работу она проделала, чтобы быть здесь. Куда там гостям английской королевы!
– Да я как-то и сама не почувствовала, – вздохнула она и потянулась потереть лоб, но вовремя вспомнив предупреждение Нины, отдёрнула руку. – Просто сегодня был такой день… такой дико насыщенный день… Даже не верится, что он всё ещё не закончился.
Пережитое вдруг с небывалой силой захлестнуло её, и не в состоянии больше сдерживаться, она, утопая в эмоциях и перескакивая с пятого на десятое, принялась рассказывать о том, что произошло на тренинге. Эд слушал внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Лишь только пододвинул поближе тарелку с крошечными бутербродами и роллами.
– …Ты считаешь меня авантюристкой? Искательницей приключений? Я зря всё это затеяла, да? Конечно, все только и твердят, что женщине не место в зоне конфликта! – Александра расстроенно покосилась на опустевшую к концу рассказа тарелку. И когда только успела всё смести?
Эдгар встал, налил в бокалы вина и, протянув один ей, присел на край стола.
– Не стану спорить с последним утверждением. Всегда считал, что место женщины – в сердце мужчины, – скупо усмехнулся он и через секунду снова стал серьёзным. – Нет, я не считаю тебя ни авантюристкой, ни искательницей приключений… Ты самая необыкновенная, самая невероятная женщина, которую я когда-либо встречал.
Он произнёс это без улыбки, глядя ей прямо в глаза. Александра замерла, чувствуя, как холодеют у неё кончики пальцев. Эд слегка приподнял бокал и осушил его несколькими глубокими глотками.
– Надо идти, – произнёс он, глядя в чернильную ночь за окном. – Сейчас будет фейерверк. Наше отсутствие могут заметить.
«Ну и пусть заметят! – едва не выпалила она. – Почему нам должно быть дело до мнения окружающих?» Но вместо этого покорно поднялась, обула ненавистные босоножки и вышла следом за ним.
Хотя большую часть праздника Алекс благополучно проспала, его завершение было весьма впечатляющим. Под бессмертное «Happy Birthday To You» Фрэнка Синатры темноту ночи расцвечивали залпы самых причудливых конфигураций и оттенков. Жёлтые, синие, розовые кометы с золотистыми хвостами, пламенные стрелы, раскрывающиеся нежно-зелёными и лимонными пальмами, алые, оранжевые и голубые мерцающие звёзды – всё это вызывало одинаковый восторг у зрителей всех возрастов без исключения. Заворожённо глядя на пылающее от огней небо, Александра, поддавшись внезапному порыву, отыскала руку стоявшего совсем рядом Эдгара. Она робко коснулась его, переплетая пальцы, и, спустя мгновение, почувствовала, как он крепко сжал её ладонь. Повернув голову, она встретилась с ним взглядом. На его лице не было и тени улыбки, и только в потемневших глазах плясали разноцветные отблески фейерверка. И эти глаза внезапно оказались совсем близко, заполняя собой всё пространство над ней. Она почувствовала его твёрдые пальцы на своей щеке, тёплое дыхание на своих губах…
Дружные аплодисменты отбросили их друг от друга почище одноимённо заряженных частиц. И только спустя несколько секунд Александра обнаружила, что причиной такой бурной реакции являются вспыхнувшие красным цифры «21» в окружении ярких вертушек-мельниц. Праздник закончился.
В машине ехали молча. Эд смотрел исключительно на дорогу, Александра рассеянно провожала взглядом мелькавшие за окном чопорные домики престижного района. Эмоциональные качели этого дня начисто лишили её сил. Внутри была лёгкая, почти звенящая пустота. От пережитого и испытанного. И от ожидаемого и неслучившегося. При воспоминании о последнем дыхание сбивалось, и Александра непроизвольно сглатывала, прогоняя тугой комок, подступавший к горлу.