Алекс потянулась к телефону, который всегда переводила в беззвучный режим на время съёмок, и в изумлении уставилась на экран. Целый ворох пропущенных звонков от Эда и Тайлера. И все доступные мессенджеры в сообщениях с явными паническими нотками: «Алекс! Где ты?! С тобой всё в порядке? Отзовись!»
Она отложила телефон, вытерла о шорты внезапно вспотевшие ладони.
– Что происходит? – спросила вслух неизвестно кого.
Ответ пришёл неожиданно. Оживший мобильный разразился привычной слегка набившей оскомину мелодией. Фабьен. До кучи.
– Алло? – севшим голосом произнесла Алекс.
– Алекс?! – завопил он в трубку. – У тебя всё нормально? Ты в порядке?
– Почему я должна быть не в порядке? – непонимающе переспросила она. – Что ты, вообще, имеешь в виду?
– Ты ничего не знаешь? – удивился Фабьен.
– Слушай, последние три часа я работала, не покладая камеры. Какие глобальные события я успела пропустить?
– Может, конечно, и не глобальные, но тоже, знаешь ли, впечатляют, – проворчал он и сообщил: – Горит ваша штаб-квартира. Синим пламенем. В самом прямом смысле слова.
– Как?! – ахнула Александра. – Есть пострадавшие?
– Похоже, что есть. Ты включи любой новостной канал, сейчас только вас и показывают. Я рад, что с тобой всё в порядке, – проговорил Фабьен и добавил перед тем, как отключиться: – Береги себя.
Пробормотав «спасибо», она лихорадочно открыла сайт АР. Нью-Йоркское бюро не обновляло материалы уже почти два часа – явление совершенно фантастическое. «Плохо дело», – подумала Александра, открывая вкладку Fox News. Несколько минут она оторопело наблюдала картину густых чёрных клубов дыма, которые окутывали верхние этажи здания. Вся улица была плотно уставлена красными пожарными машинами и машинами скорой помощи, за оцеплением толпились прохожие и зеваки. Отмотав на начало сюжета, Алекс выяснила, что пожар вспыхнул около трёх часов пополудни на верхних этажах. Сотрудники агентства, среди которых есть пострадавшие от дыма, эвакуированы. Тушение возгорания продолжается силами нескольких пожарных расчётов.
Закрыв браузер, Александра снова взглянула на список пропущенных звонков. Где-то внутри зародилось и мгновенно затопило всю её сущность удивительно тёплое чувство – он беспокоился о ней. Они беспокоились… Она быстро набрала знакомый номер.
– Саша! – в обычно спокойном голосе Эда просто звенело напряжение. – Ты где?!
– Со мной всё в порядке. Меня не было в офисе, я на задании. У меня телефон в беззвучном режиме был, я всегда звук отключаю, чтобы не мешал, мало ли, тут куча важных шишек выступала, – скороговоркой произнесла она.
– Хорошо, что ты позвонила, – проговорил он, – а то я здесь уже в каждую «скорую» заглянул. А когда пошёл по второму кругу, меня сначала парамедики шуганули, а потом и вовсе за оцепление выдворили.
– Ты возле штаб-квартиры? – неуверенно спросила Александра.
– В общем, да. Ты не отвечала на звонки, и я не знал, что делать. Решил, что здесь на месте уж точно что-то выясню. Но это оказалось немного сложнее, чем я думал.
У неё перехватило дыхание.
– Эд!.. – пробормотала она и замолчала, не зная, что сказать.
Эдгар прервал неловкую паузу.
– Ты уже освободилась? – своим обычным ровным тоном поинтересовался он.
– Да. Наверное, в офис возвращаться нет смысла?
– Думаю, да. Что-то мне подсказывает, что ваш рабочий день закончен. И, честно говоря, не совсем понятно, когда начнётся следующий. Учитывая масштабы… происшествия.
– Тогда увидимся в «Креветке», – решила Александра. – Только мне нужно около часа, чтобы добраться до Бруклина. Я сейчас в аэропорту JFK.
– Тогда до встречи?
– До встречи.
Попрощавшись, Александра набрала Саула. Тот предсказуемо не ответил, и, оставив ему голосовое сообщение, она выехала с паркинга на кольцевую развязку, наивно надеясь, что навигатор врёт, и время пробок уже миновало.
Всю дорогу она размышляла над тем, как лучше построить разговор с Эдом. Признаться с ходу, что почти месяц водила его за нос, и никакого мужа нет и в помине? Или дать возможность высказаться ему? Судя по вчерашней реплике, ему тоже есть что сказать. И она даже догадывалась, что именно. Нет, не вариант. Этим она только поставит его в глупое положение, весьма унизительное для мужского самолюбия. А, может, вначале просто поесть?