– Кто такая Алиска? – полюбопытствовал Тайлер.
– Моя подруга. Она врач и, само собой, ратует за здоровый образ жизни. А так как наши с ней представления об этом самом образе жизни несколько разнятся, у нас порой случается конфликт интересов со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Тайлер слушал о неведомой ему Алиске и, не скрываясь, рассматривал оживленно болтавшую девушку. Ее длинные пальцы, которыми она теребила бахрому широкого, небрежно замотанного шарфа, тонкие запястья, опутанные разномастными браслетами, три крохотные родинки на гладкой шее, которые он заметил еще тогда, двое суток назад, длинную блестящую прядь волос, которую она то и дело нетерпеливо заправляла за ухо. Она волновала его невероятно.
Тайлер вдруг некстати вспомнил, что, торопясь на встречу с ней, совершенно не позаботился об отеле, и теперь эту проблему придется решать на ходу.
– Gracias, – поблагодарила Алекс официанта, водрузившего им на стол скворчащую сковороду с фахитас, и предвкушающе потянула к себе тарелку с тортильей.
Не будучи горячим поклонником мексиканской кухни, Тайлер с некоторым сомнением разглядывал пестрое блюдо.
– Попробуй, это очень вкусно! – уверила его Алекс. – Подается с соусом гуакамоле.
– Гуакамоле, значит, – сдался он, но насладиться блюдом не успел.
– Алекс! Привет, детка!
Совсем зеленый юнец, какой-то весь взъерошенный и расхристанный, стремительно сгреб в охапку женщину, которую Тайлер вот уже несколько дней считал только своей и ничьей больше, и быстро поцеловал ее в губы.
– Фабьен? – удивилась Алекс. – Ты что здесь делаешь?
– Я заходил в студию. Твой ассистент сказал, что ты ужинаешь в «El Paso», – заявил мальчишка, плюхаясь рядом с Алекс и не думая убирать руку с ее талии.
– Вообще-то у меня встреча, – внушительно произнесла Алекс, не сводя глаз с нарушителя спокойствия.
Парень повернулся к начинающему медленно закипать Тайлеру и протянул ему через стол руку.
– Привет! – прищурив насмешливые темные глаза, дружелюбно произнес он. – Я Фабьен – муж Алекс.
Глава 4
- Т-т-тайлер!
Долгий выдох, струя воздуха между чуть разомкнутыми зубами, не шепот, а шелест. Она произнесла это как-то непривычно, слишком твердо и протяжно, и у него моментально все волоски на теле встали дыбом. Боги, он и не догадывался, что его имя может звучать так возбуждающе!
Тайлер рефлекторно сжал ладони на выпуклой попке и, приоткрыв один глаз, скосился вниз. Алекс непринужденно вытянулась на нем, уложив подбородок на скрещенные ладони, а ладони – ему на грудь. Ближе всего к его губам был ее нос, и он этот нос поцеловал, а затем вновь расслабленно закрыл глаза. Алекс фыркнула. Она не стремилась, подобно другим женщинам, затеять беседу, и он был благодарен ей за это. Вести задушевные разговоры совершенно не хотелось, хотелось курить, но было лень даже шевелиться.
Алекс завозилась, пощекотала пальцами ног его стопы и ужом вывернулась из объятий.
- Куда? – возмутился Тайлер и потянулся за ней.
Она засмеялась, быстро поцеловала его в плечо и, не потрудившись одеться, застучала босыми пятками по ступенькам крутой лестницы, ведущей на нижний уровень квартиры-студии. Внизу на кухне хлопнула дверь холодильника, и Тайлер услышал, как что-то немелодично замурлыкала Алекс. Улыбнувшись, он заложил руки за голову и откинулся обратно на широченную кровать, которая занимала практически все пространство компактного второго уровня. Это было несколько непривычно – прямо с лестницы утыкаться в постель, и поначалу Тайлер испытывал определенный дискомфорт, так как местоположение спального места рождало смутные ассоциации со сценой или подиумом, а его впечатляющие размеры непременно вызывали в памяти образ юного, чтоб его черти взяли, супруга Алекс. Правда, вчера все ассоциации и образы очень быстро выветрились у него из головы, но сегодня мысли вернулись.
Отнюдь не считая себя образцом высокой морали, а скорее даже наоборот, Тайлер Росс тем не менее имел определенные принципы. В частности, он четко придерживался одного правила – никаких романов с замужними дамами. Он вполне резонно полагал, что ввязываться в неудобные во всех смыслах и заведомо бесперспективные отношения, когда вокруг полно молодых и свободных женщин, абсолютно нецелесообразно. Да и тень мужской солидарности маячила где-то на периферии сознания. Он был уверен, что рога – вовсе не то украшение, которое к лицу мужчине.