То, что у русской и репортёра BBC World Пола Харберта завязался служебный роман, откровением ни для кого не стало. В тех условиях, в которых они вынужденно находились, привязанности вспыхивали очень быстро. Все они здесь в какой-то степени научились жить одним днём и ценить, как бы избито это ни звучало, каждое мгновение жизни. К тому же известный в определённых кругах Харберт, десяток лет проведший в зонах конфликтов от Боснии до Чечни, в чистых широко распахнутых глазах Юльки выглядел истинным гуру журналистики. А профессиональная успешность всегда привлекательна для женщины.
– А ну-ка, крошки!
Между Юлькой и Александрой штопором ввинтился Энди, оператор Пола. Его условно белая футболка была заткнута за пояс, голые плечи поблёскивали от пота – в момент отключения электричества дискотека была в самом разгаре. От разгорячённого тела Энди исходил густой мужской запах. Алекс незаметно отодвинулась. Энди бросил на неё короткий взгляд, дёрнул уголком рта – усмехнулся. Похоже, он всё ещё не утратил надежду завоевать ее благосклонность, несмотря на сделанное ею месяц назад официальное заявление. В тот вечер, устав отбиваться от назойливых ухаживаний и, чего греха таить, дёрнув лишку, Александра взгромоздилась на табурет в облюбованном журналистами лобби-баре и во всеуслышание объявила заинтригованному обществу, что всех их бесконечно любит и ценит, но спать ни с кем не будет, ибо мужчина всей её жизни ждёт её в Штатах, и она намерена хранить ему верность. Ей энергично, хоть и с некоторым сожалением поаплодировали. И оставили в покое. Правда, на следующий день кое-кто педантично уточнял, не было ли вызвано ее заявление воздействием паров виски, и не пересмотрит ли она свою столь радикальную позицию.
Контрабандного спиртного у них, как бы странно это ни выглядело в мусульманской стране, было завались. Точнее, залейся. Гораздо хуже дело обстояло с питьевой водой. Пить в высокогорном Кабуле надо было много, особенно в начале пребывания. Это помогало организму легче адаптироваться к новым условиям. Ту желтоватую жидкость, которая тонкой струйкой текла из кранов, назвать водой можно было с большой натяжкой. Употреблять её никто не рисковал. Питьевую воду привозили местные в пластиковых канистрах, расплачивались за нее из регулярно пополняемого «общака». Но даже эту воду долго кипятили, чтобы избежать риска заработать диарею.
Впрочем, эта напасть на пару с изжогой всё равно регулярно приключалась со всеми. Привыкнуть к местной кухне было нелегко. К тому же многие продукты в условиях царившей вокруг чудовищной антисанитарии оказывались заражёнными. Выручали натовские сухпайки, которые они в складчину покупали на чёрном рынке. Журналистская братия вообще жила здесь как в университетском кампусе, деля комнаты, еду, спутниковые телефоны, кабели. И информацию.
– Чё я нарыл! – интригующе объявил Энди, отбирая у Пола недокуренный косячок.
Все с любопытством уставились на него. Энди с наслаждением затянулся, подёргал длинным носом.
– Ну-у! –поторопил его Пол.
Оператор триумфально оглядел коллег.
– Аль-джазировцы вышли на чувака из Талибана. И завтра отбывают на территорию племён.
– Вот козлы бородатые! – восхитился Пол. – Умеют крутиться, сволочи!
«Зона племён», территория на границе Афганистана и Пакистана, фактически никому не подконтрольная, но с крайне лояльным к проигравшим талибам населением, была настоящей Меккой для журналистов всех мастей. Именно там можно было сделать первоклассный сюжет, достойный эфира в прайм-тайм, а если очень повезёт, взять интервью у какого-нибудь полевого командира. По слухам, именно в племенах скрывались верховные лидеры Аль-Каиды. Но это только по слухам.
К племенам хотели все. Коллеги-телевизионщики пребывали в состоянии постоянной погони за сюжетом, не всегда удачной в условиях нынешнего затишья. Александра, как фотожурналист, была в более выгодном положении. Свой сюжет в разрушенном Кабуле она находила всегда.
– Ладно, ребятки, – Пол аккуратно отстранил Юльку и поднялся, – пойду-ка я потолкую с нашими катарскими коллегами.
– Пол! – Юлька сложила ладони лодочкой, умоляюще глядя на мужчину.
– Детка, конечно, наша договорённость в силе! Разве я давал тебе повод не доверять мне?