– Завтра, – выдохнула Александра, виновато глядя на него снизу вверх.
Несколько секунд он молчал, переваривая сказанное, затем лёг обратно, одним мягким движением притянув её к себе.
– Ты просто шкатулка с сюрпризами, Саша, – пробормотал Эд, касаясь губами её волос.
Положив голову ему на грудь, Александра слушала, как бьётся его сердце – гулко и часто. Он был взволнован, хоть и, верный себе, пытался этого не показывать.
– Я ожидал чего-то подобного после твоего тренинга, – признался Эд. – Но никак не думал, что это произойдёт так скоро. Не буду спрашивать, зачем тебе это нужно. Кажется, я знаю ответ. Только скажи мне, как надолго?
– На месяц. Это только на месяц, правда! В Афганистане сейчас затишье, но агентство должно иметь там своих людей. На всякий случай, – зачастила она, заглядывая ему в глаза.
– Ничего себе затишье, теракт за терактом!
– Это на юге, в Кандагаре, – возразила Алекс. – Кабул под контролем сил коалиции, там спокойно.
Эдгар иронично выгнул бровь, глядя на неё сверху вниз.
– Ну… относительно, – уточнила Александра.
Она повозила пальцем у него по груди, прижалась ещё теснее и пробубнила:
– Хочешь, я откажусь? Просто скажи.
И он тут же сказал:
– Хочу!
Александра подняла голову, широко раскрытыми глазами глядя на него. Больше всего на свете она дорожила своим правом выбирать любовь и работу. И произнося на эмоциях свои слова, она была уверена, что Эд ни за что на свете не станет посягать на это ее право и не поставит ее в ситуацию выбора между этими двумя определяющими её жизнь ценностями.
Эдгар пропустил сквозь пальцы прядь её волос, вынуждая вернуть голову на прежнее место.
– Только ты не откажешься, – сказал он. – А я никогда не потребую от тебя ничего подобного. Потому что это твой выбор. Делай свою работу, Саша. И возвращайся домой, – он на мгновение замолчал и, отвечая на ее невысказанный вопрос, договорил: – А я буду тебя ждать.
Планируемый месяц в Афганистане превратился вначале в полтора, а затем незаметно перетёк в два с половиной. Её пребывание здесь было насыщено под завязку новыми впечатлениями самого широкого спектра, переполнено адреналином, скрашено завязавшейся дружбой и омрачено глухой ночной тоской. Она просто до физической боли скучала по Эду. И чем дальше, тем больше. И никакие телефонные звонки, когда в их распоряжении всё-таки оказывалась спутниковая связь, не могли унять эту тоску.
Скрипнула дверь, и в номер лёгкой тенью проскользнула Юлька. Александра удивилась – обычно та оставалась на ночь у Пола, дисциплинированно заявляясь по месту заселения утром, чтобы переодеться и поделиться сводкой новостей.
– Ну что, договорились с катарцами? – полюбопытствовала Александра, садясь на кровати.
Юлька перестала красться.
– Не-а, – заявила она, несмотря на темноту уверенно выруливая к своей постели. – Энди бегал в разведку – переговоры в самом разгаре. Пол торгуется.
– И что он может им предложить?
– Ты же знаешь Пола, у него всегда есть туз в рукаве.
Юлька хлопнула дверью своей тумбочки, извлекла увесистый несессер, повозилась и, судя по звукам, принялась удалять косметику с лица. Это был общий бзик: чем хуже были условия, тем тщательнее они старались следить за собой. Профессия военного журналиста делала из женщин андрогинов. Они одевались максимально скучно и бесполо, руководствуясь лишь критерием удобства, в мусульманской стране вынужденно покрывая голову широким шарфом или платком. Единственным способом сохранить свою женственность оставался макияж. И даже Александра, нередко игнорировавшая косметику в мирной жизни, сама того не осознавая стала пользоваться ею куда щедрее. Наверное, это было необходимо им как некая иллюзия нормальности, как способ оставаться собой.
– Бурку раздобыла? – спросила Алекс.
Без бурки нечего было и думать соваться на территорию племён, ревностно придерживающихся многовековых традиций.
– Алим обещал привезти утром.
Алим – Юлькин водитель и переводчик. У каждого из них был свой толмач из местных. Александре повезло, пожалуй, даже больше остальных. Ее сопровождающий Самандар отлично владел не только английским, но и русским. В своё время Александра с удивлением обнаружила, что в Кабуле немало мужчин среднего возраста если не говорили, то неплохо понимали русский язык.