– Ну что, домой?
– Домой, – кивнула Александра.
Глава 23
– Ещё немного, Эд, и со спиной мы закончим, – ободряюще произнесла Кейт и ловко отлепила верхний слой с наклейки, имитирующей тату.
Что там сейчас появилось на его многострадальной спине? Крыло ангела, рогатая голова поверженного дьявола или фрагмент стрельчатого готического окна? Он всё ещё ориентировался в географии собственной татуировки куда хуже художника по гриму Кейт Мориц – вдохновительницы, автора и бессменного исполнителя всей той вакханалии, что последние месяцы творилась на его теле. Спору нет, сюжетообразующая идея скрыть под яркими визуальными эффектами карту тюрьмы и подземных коммуникаций, необходимую для организации побега, поначалу казалась ему исключительно оригинальной и новаторской. Теперь, спустя почти два месяца съёмок, восторгов у него значительно поубавилось. Мало того что от постоянного использования спирта и клея кожа адски чесалась и шелушилась, так ещё и сам процесс нанесения татуировки занимал почти пять часов неподвижного лежания и сидения на кушетке. Конечно, он пытался использовать это время, чтобы слушать музыку или аудиокниги, доучивать реплики, а то и просто дремать, но ощущение вырванных из жизни часов его не покидало.
– Ну-ну, бро, искусство требует жертв! – хмыкнул как-то Доминик и ободряюще похлопал его по плечу.
Как же, от коллеги искусство всего-то потребовало состричь длинные патлы и сбросить пяток килограммов! А тут…
– Готово!
Эдгар, кряхтя, поднялся с кушетки, повёл затёкшей шеей и со вздохом оседлал стул. Сейчас Кейт займётся руками. К этому процессу она милостиво допускала своего ассистента – субтильное молчаливое существо со щедро подведёнными глазами и забранными тонким ободком малиновыми волосами. Выяснить половую принадлежность существа до сих пор не представлялось возможным, так как оно облачалось исключительно в джинсы и худи на три размера больше, в редких репликах ловко избегало личных окончаний, да и имя Терри никакой ясности не вносило.
Мурлыча под нос популярную песенку, Кейт склонилась над столом, где были разложены оставшиеся фрагменты рисунка. Терри вежливо маячило у неё за спиной. Дверь распахнулась, и в гримёрную ввалился сияющий свежевыбритой головой Доминик. В комнате сразу же стало тесно.
– Привет, бро! – радостно прогудел он. – Кейт, Терри!
Плюхнувшись на низкий диван напротив Эдгара, он ловко сунул ему в руку стакан Starbucks с обжигающим эспрессо.
– Какие новости? – кивнув благодарно, поинтересовался Эд.
Доминик повозился, пытаясь с удобством разместить длинные конечности, не преуспел и, как обычно, закинул ногу на колено другой ноги. Был он в синем тюремном комбинезоне, стало быть, прямиком со съёмочной площадки.
– А новости у нас такие: работа на третьей площадке застопорилась намертво, – с удовольствием сообщил Доминик.
– Это в твоей камере? – удивился Эд, осторожно отпивая кофе и стараясь особо не шевелиться, так как Кейт уже колдовала над его правой рукой.
– Ага. Помнишь, нам рассказывали, что в моей одиночке сидел этот «клоун-убийца», как его… Гейси? Точно, Джон Уэйн Гейси – маньячелло, которого к смертной казни приговорили за то, что он тридцать человек порешил…
– Тридцать три, – машинально уточнил Эд. – И что?
– Так вот, – Доминик шумно отхлебнул из своего стакана и откинулся на спинку дивана. – Фил, ну тот чернокожий парень, который надзирателя играет, наотрез отказался заходить в камеру. Мол, там призрак этого Гейси видели. И неоднократно. И никакие уверения, что такое количество людей и техники давным-давно распугало даже самых стойких призраков, на него не подействовали. Упёрся – не пойду, и всё. Бобби его сначала уговаривал, потом орал и угрожал, только всё без толку. Короче, всех погнали на перерыв, а Фила к мозгоправу отправили и замену ему искать стали. Только, думаю, гиблое это дело. Паранойя – она, знаешь, заразная.
– Неужели и тебя зацепила? – не поверил Эд.
– Я для таких тонких материй чересчур толстокожий, – хмыкнул Доминик, – хотя, если уж совсем откровенно, эта камера – не самое уютное местечко на земле.
– Ещё бы, это камера смертников, Дом!