Александра заглянула Саулу в глаза.
– Профессиональная деформация, – спокойно ответил он. – Пройдёт. Неделя – и ты снова будешь здесь и сейчас.
– Я не думала, что к обыденности тоже придётся адаптироваться.
Саул прищурился, взглянул внимательно.
– У нас работают психологи. Если ты чувствуешь необходимость обсудить своё состояние с профессионалами…
– Брось, Саул, – покачала она головой, – ничего такого я не чувствую. Всё со мной в порядке. Я ведь ни одного боевого столкновения собственными глазами так и не видела. Просто снимала разорённую войной страну.
– Ты считаешь, что этого мало?
В этот раз они молчали достаточно долго.
– В день моего отъезда коллеги уехали на «территорию племён», – сказала Александра.
– И?
– И я едва удержалась, чтобы не аннулировать билет и не рвануть вместе с ними! Хотя каждое утро после пробуждения говорила себе, что теперь я на один день ближе к возвращению.
– И что тебя смущает? – на лице шефа блуждала улыбка.
– Это и есть та пресловутая адреналиновая игла, которая заставляет Стива, Кайла, Дебору и других возвращаться в самое пекло? С тобой тоже так было?
Саул откинулся на спинку стула.
– Стремление показать, что я круче, что могу сделать то, чего не могут другие? Конечно, было. Наверное, это первоначальная мотивация каждого журналиста в зоне конфликта. Впрочем, для кого-то она остаётся единственной. А кто-то, не выдержав, уходит из профессии после первой же командировки. Но есть ещё третьи, те, кто просто делает своё дело, рассказывают миру правду, неприглядную, горькую, страшную, стыдную, порой омерзительную, ту правду, которая заставит поперхнуться утренним кофе. Они делают это не потому, что верят, будто их правда способна изменить мир или остановить экспансию зла, они делают это, потому что по-другому просто не могут.
Он встал, коснулся рукой плеча Александры.
– Отдыхай, Алекс, ты это заслужила.
Она ещё некоторое время задумчиво сидела возле стойки, пока Мэнди не подхватила её под руку и не увлекла к оккупировавшим угловой столик Уолтеру и Стиву.
– Сеанс психотерапии окончен? – спросил Уолтер, щедро плеснув ей в опустевший бокал.
– О чём ты? – меланхолично поинтересовалась Александра.
– О том, что Саул купил тебя с потрохами. В этот раз поманил высокой миссией, как ослика морковкой, а в следующий и морковка не понадобится. Через неделю-две он позвонит тебе, и ты всё бросишь и не задумываясь помчишься на край света. Снова. Вот как Стиви. Он у нас заслуженный адреналиновый наркоман.
– Отвянь, – поморщился Стив.
– У тебя был плохой день? – участливо спросила Александра Уолтера.
– У него последние полтора месяца плохой день, – встряла Мэнди, многозначительно поджав губы. – Уолтер осваивает новую роль правдоискателя и глашатая истины. И истину эту он глаголет всем без разбора. Вот и ты, Алекс, свою порцию получила.
– Не всё тебе ядом плеваться! – пробурчал коллега.
– Что?! – завопила Мэнди.
Александра вздохнула: похоже, благодаря этим двоим адаптация пройдёт гораздо быстрее. Она повернулась к Стиву:
– Ты надолго здесь?
– Ещё не знаю. Саул выдернул меня две недели назад. И пока молчит.
– Планируешь вернуться?
По фоторепортажам, выложенным на сайте АР, она знала, что Стив последнее время был во вновь полыхнувшем Ираке, причём в статусе прикомандированного военного корреспондента. Он перевёл на неё взгляд голубых до прозрачности глаз.
– А ты?
Александра молчала – у неё не было ответа. Стив пожал плечами.
– Трепло Уолтер прав: нас ничем не надо заманивать, и обещать ничего не надо. Нас просто достаточно отпустить.
– Нет, вот если я прав! – возмущённо встрял Уолтер. – Почему же я тогда трепло?!