– Другие, – тут же твёрдо сказал Эд и, взглянув на подругу, смягчился: – Но мы обдумаем твоё предложение.
– Так я ещё ничего не предложил! – было видно, что приятелю идея понравилась, и он начал перебирать варианты: – Может в Линкольн Парк?
– Это в зоопарк? – уточнил Эд. – Блестящая мысль. Если мы всей толпой туда заявимся, развлечение обеспечено и посетителям, и даже обитателям.
– Да, – почесал бритую голову Доминик. – Согласен, идея так себе.
Популярность шоу начинала осложнять жизнь актёрам, вынуждая по возможности избегать публичных мест.
– Футбол? Бейсбол? Баскетбол? – неуверенно предложил генератор идей. – Точно какая-нибудь игра найдётся.
Александра пожала плечами. Повальной любви американцев к этим игровым видам спорта она не разделяла и знала, что Эд тоже был к ним совершенно равнодушен.
– Хоккей? – увлечённо рылся в телефоне Доминик. – Как раз «ястребы» с «Миннесотой» играют.
– Регулярка, – немного пренебрежительно протянула Александра.
Доминик вскинул брови и издал нечто среднее между фырканьем и пыхтением.
– Можно на скалодром сходить, – мечтательно произнесла она.
– Я почти двести фунтов вешу, какой из меня скалолаз!
– Да ты с такими мускулами по стенке как по лестнице забежишь!
– Не-е, я высоты боюсь, – комично зажмурился Доминик. – Даже не уговаривай!
– В Миллениум Парке каток открылся, – меланхолично сообщил Эд.
Все замолчали и уставились друг на друга.
– Да, чего-то нас не туда занесло, – признал Доминик. – Похоже, спорт не вариант, не сойдёмся во мнении, – он покосился на Эда и поспешно проговорил: – Только не начинай про свои театры и музеи, я отлично высыпаюсь и у себя в номере!
Эдгар откинулся на стуле, побарабанил длинными пальцами по столу и, вздохнув, сказал:
– Давайте тогда уже на Ниагарский водопад. Давно же собирались.
Доминик хлопнул в ладоши и доверительно сообщил Александре:
– О как! Сказал – и точка. Обожаю его.
«И я», – подумала она.
В номер вернулись ближе к полуночи, в деталях обсудив предстоящее путешествие. Доминик с энтузиазмом взял на себя всю подготовительную работу, запустив в мессенджере голосование. Желающие тут же нашлись.
– Он совсем тебя уболтал? – виновато спросил Эд после того, как Александра с блаженным вздохом растянулась на кровати. – Порой Доминика бывает слишком много.
– Он забавный. В нём столько жизненной энергии!
– Ну да. Если он что-то вбил себе в свою лысую голову, никакой энергии не хватит, чтобы его переубедить.
– Проще навязать свой вариант? – засмеялась Александра.
Эд скупо улыбнулся и тут же снова стал серьёзным:
– Мы можем никуда не лететь.
– Ещё чего! – возмутилась она. – У меня отпуск. И я никогда не была на Ниагаре. Ты хочешь лишить меня такого зрелища?
– Но эти твои бесконечные перелёты… Я знаю, как это выматывает.
– Знаешь, Эд, с тобой, – Александра выделила голосом последнее слово, – я была готова идти даже на бейсбол.
Некоторое время Эдгар поражённо молчал, переваривая сказанное, и наконец признал:
– Аргумент!
Она перевернулась на бок и, глядя на него снизу вверх, прошептала:
– Иди ко мне!
Он опустился рядом, мягко, почти невесомо коснулся губами её губ, чтобы спустя секунду завладеть ими властно и безоговорочно. Александра прерывисто вдохнула, обхватила его руками, пробегая пальцами по коротко стриженным волосам, растворяясь в дурманящем поцелуе. Никогда и ни с кем не испытывала она такого головокружительного пьянящего восторга только лишь от одних поцелуев, то неспешно-ласкающих, то исступлённо-ненасытных, от которых она просто теряла голову. Раньше она воспринимала поцелуи лишь как необходимую прелюдию, безусловно, приятную и возбуждающую, но всего лишь ступеньку к основному действу, к которому всегда спешила перейти. С Эдом всё было по-другому. Тело таяло и плавилось, отзывалось жаркой волной, заставляя бесстыдно прижиматься к его телу, такому же нетерпеливому, жадному, требующему ласки.
На мгновение отстранившись, она потянула вверх его свитер. Он гибко изогнулся, выскальзывая из одежды, и Александра ахнула. Эд сдержал обещание. Она заворожённо провела ладонями по его груди и плечам, испещрённым замысловатыми наслоениями линий, надписей и художественных образов, коснулась поджарого живота и подняла на него горящие восхищением глаза: