– Не преувеличивай, – Александра постаралась, чтобы слова прозвучали как можно беспечнее. – Никаких ужасных опасностей там нет. Если, конечно, не считать перманентного расстройства желудка.
– Ты безнадёжна, – покачала Алиса головой.
Разошлись по спальням они далеко за полночь, обсудив еще тысячу тем и до дна опустошив бутылку вина. Забравшись в постель, Александра растянулась на хрусткой, пахнущей лавандой простыне. В не закрытое шторами окно любопытно таращилась бледная луна, заливая призрачным светом укрытые снежными шапками верхушки туй. В Дублине лежал снег – явление для Ирландии крайне редкое и очень ценимое. Алька ей сегодня все уши прожужжала, что в этом году у них «всамделишное Рождество». Да уж, полный рождественский пакет: Нолан, ёлка и снег.
А в Мельбурне сейчас лето. Как странно, декабрь – летний месяц. Разве такое возможно? Как же неудачно они разминулись с Эдом! И когда теперь увидятся – неизвестно. После Австралии он летит в Японию, затем в Китай и, кажется, Корею. Весьма масштабный промотур. А потом съёмки второго сезона. И это снова несколько месяцев.
Александра повернулась набок, потёрлась щекой о подушку, закрыла глаза. «Мне так не хватает тебя, Эд!» Сейчас она чувствовала это особенно остро. Тогда в Чикаго в их последний вечер перед её отъездом она выпалила ему в эмоциональном порыве:
– Я не могу без тебя!
И тут же замолчала, устыдившись такой мелодраматичности. А он отвел прядь волос у неё с лица и, глядя ей прямо в глаза своими легко меняющими цвет глазами, серьёзно проговорил:
– Я тоже без тебя не могу. И не понимаю, как мог так долго.
Услышать это от мужчины, сдержанного в проявлении любых чувств, дорогого стоило.
Александра вздохнула, встала и задёрнула шторы. Недремлющее лунное око угасло. Поняв, что в ближайшие часы уснуть не удастся, она накинула на футболку толстовку и тихонько выскользнула из спальни. Где-то там внизу на кухне бесконечно бросающий курить Нолан держал сигареты примерно для таких случаев.
Беззастенчиво полазав по шкафчикам, Александра нашла искомое, подтянула стул поближе к окну, приоткрыла его и закурила, поёживаясь от прохлады.
– Алекс!
Она обернулась – Нолан в одних спортивных штанах стоял в дверях кухни.
– Чуть инфаркт не словил! – пробормотал он, подходя и вытаскивая сигарету из пачки. – Никак к твоей новой прическе не привыкну. Смотрю, какой-то пацан без штанов на моей кухне курит. Не сразу сообразил, что это ты.
Александра хмыкнула. Волосы она обрезала месяц назад перед самым отъездом, вызвав глубочайшее потрясение у Эда. Зато ухаживать в кабульских условиях за короткой «пикси» было не в пример проще, чем за тяжёлой гривой ниже лопаток.
– Не спится? – спросил Нолан, пристраиваясь на стул рядом.
– Перелёты, – неопределённо пожала она плечами. – Разница во времени и всё такое.
– Да, биологические часы сбиваются конкретно, – согласился он, покосился на неё и спросил: – Куда ты теперь?
– В Нью-Йорк. Агентство отозвало меня из Кабула. Какие у них планы относительно меня дальше, я не знаю.
– Ты выбрала для себя чересчур экстремальное увлечение, Алекс.
– Это не увлечение, Нолан. Это моя работа.
Александра погасила сигарету, пересела к столу, забравшись на стул с ногами. Нолан курил, выпуская дым в окно. Некоторое время они молчали.
– Я видел твои фотографии, – наконец произнес он, не оглядываясь. – И это... страшно. Кем надо быть, чтобы сотворить такое? Это просто за гранью добра и зла.
– Погибли в основном дети, – сдавленно произнесла Александра, – девочки двенадцати-пятнадцати лет. Было время окончания занятий, все как раз расходились по домам, поэтому и жертв так много. Мы видели, как подъехал этот бус, как остановился у ворот, но не обратили внимания. Никто не обратил внимания. Только Пол вдруг сказал: странно, мол, вроде как кабина пустая. А потом… потом ...
…Энди сидел на земле, зажимая руками голову и раскачиваясь со стороны в сторону. Между пальцами струилась кровь. Она попыталась встать, но ноги не держали, и тогда она на коленях подползла к нему.
– Энди! – позвала она и не услышала собственного голоса, хотя вокруг стояла какая-то странная вязкая тишина. – Энди, ты как? Ты слышишь меня?!