– Вот прямо завидно! – заявил вернувшийся домой в разгар тихой вечеринки Нолан.
– Присоединяйся! – поманила его Алиса.
– Еще чего! Вдруг ненароком узнаю ваши грязные девчачьи секретики? Такая травма! – по-старушечьи поджал губы он.
Тем не менее, вина из Алисиного стакана отхлебнул, посмаковал и, независимо развернувшись, пошел к себе наверх.
– И помни, Золушка, – свесился он через перила второго этажа, – в двенадцать часов карета превратится в тыкву, а двери спальни будут запечатаны магическим заклинанием.
– Жалкий ревнивец! – сообщила Алисе Александра.
Та улыбнулась, запустила пальцы в шелковистую шерсть дремавшего рядом Ориона.
– За эти месяцы я привыкла жить с ним, – тихо произнесла она. – Засыпать с ним, просыпаться, ждать его вечером, проводить с ним уик-энд. Привыкла быть его женой. И я всё чаще думаю о том, что может быть мне, то есть нам… – она вдруг заволновалась, сцепила пальцы. – Точнее, я думаю, что мы с ним, возможно, вполне готовы для того, чтобы…
Алиса сбилась и замолчала, покусывая губы. Александра снизу вверх вопросительно заглянула ей в глаза, и тогда Алиса довела мысль до конца: – Чтобы попытаться завести ребенка.
– Давно пора, – согласилась Александра. – Ваши отношения крепки, как никогда, вполне можно переходить к следующему этапу. А что Нолан?
– Мы с ним это не обсуждали. Пока.
Александра покачала головой и выдернула из рук подруги стакан.
– Ну так иди и обсуждай! – велела она. – Пока двери спальни не запечатали. Магическим заклинанием.
Алиса засмеялась и поднялась.
– И поторопись! – напутствовала её Александра. – Я тебя на постой не приму, так и знай!
Этой ночью под впечатлением от Алискиных откровений Александра невольно задумалась: а что, если бы у неё появился ребёнок? Их с Эдом общий ребёнок? Эта мысль показалась ей настолько странной, диковинной и непостижимой, что никак не желала укладываться в голове. И Александра, зевнув, её из головы выкинула.
Глава 27
Лето, Нью-Йорк-Дублин-Марракеш
Ни одному своему фотокору Саул не позволял находиться в зоне конфликта более трёх месяцев. Это был непреложный закон. Никакие возражения и аргументы к рассмотрению не принимались.
– Мне психи в штате не нужны! – прямолинейно заявлял шеф. – Хотите годами в «горячих точках» сидеть – добро пожаловать во фриланс. А пока вы работаете на агентство, я отвечаю за ваше физическое и психическое здоровье.
Подчиненные роптали, но во фриланс не рвались. В тесном сотрудничестве с агентством плюсов всё-таки было побольше.
Третья афганская командировка Александры закончилась в июле. Ей предшествовали несколько месяцев реабилитации и работы с психотерапевтом, который таки обнаружил у неё все признаки ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство) и депрессии и с энтузиазмом, подкрепленным корпоративной медицинской страховкой, принялся за лечение. Целая серия сеансов у мозгоправа, а также чрезмерно-облегчённые, «лайтовые» задания, заключавшиеся в фотосъёмке публичных мероприятий культурно-досуговой направленности, которыми исправно снабжала её редакция, в конце концов возымели должный эффект. В один из дней совершенно озверевшая от бесконечных съёмок концертов, фестивалей и выставок Александра ворвалась в кабинет Саула и весьма эмоционально высказала ему своё мнение вначале о передовых методах психотерапии, а затем о настораживающей политике агентства и лично господина Файгенберга в отношении её, Александры, профессиональной пригодности. Шеф выслушал её очень внимательно и резюмировал:
– Здорова!
Так Александра снова оказалась в Кабуле. За то время, пока она восстанавливала своё физическое и психическое здоровье, обстановка в Афганистане изменилась. Пришедшие в себя после поражения талибы опутали страну целой сетью подпольных террористических ячеек, которые устраивали нападения на мечети, школы, больницы, автобусы. Терроризм становился обыденностью в Афганистане, и к этой обыденности необходимо было приспосабливаться. Как и все её коллеги Александра обзавелась «средствами индивидуальной защиты» – каской и бронежилетом, научилась виртуозно снимать полупрофессиональной зеркалкой, ходить, внимательно глядя под ноги, не делать резких движений и не проявлять недовольства во время досмотров и обысков. Она даже выучила несколько десятков слов на пушту (официальный язык Афганистана), что значительно облегчало коммуникацию с местными силовиками на блокпостах, которых появлялось с каждым днём всё больше на улицах Кабула.