Эд шевельнулся, подтянул её повыше, коснулся губами взлохмаченной макушки. Не открывая глаз, она по-кошачьи мурлыкнула и прихватила зубами его за ухо.
– Провокаторша! – он легонько ущипнул её за попу.
Она подняла голову:
– Уже? – проговорила жалобно и попросила: – Ещё пять минут!
Он молча уложил её на место.
– Это совершенно невозможно! – расстроенно пробубнила Александра куда-то ему в шею. – Я чувствую себя тайной любовницей, ворующей внимание любимого мужчины.
– У кого ворующей? – заинтересовался Эд.
– У обстоятельств.
– Но… – осторожно проговорил он, – ведь эти обстоятельства мы же сами и создаём.
Александра села на пятки.
– С этим надо что-то делать! – отчаянно тряхнула она головой.
Эд приподнялся, опираясь на руку, улыбнулся.
– У меня есть одно предложение, только, боюсь, оно тебе не слишком понравится. Но других вариантов борьбы с обстоятельствами я пока не вижу.
Он приподнял её подбородок, поцеловал долго, опьяняюще. Александра потянулась к нему, прижалась грудью, почти бессознательно прибегая к извечной женской уловке, чтобы удержать мужчину, заставить его позабыть обо всём: о намерениях, планах, нуждах и окружающей действительности в целом.
– Я должен идти, – прошептал Эд ей в волосы. – Иначе самолёт улетит без меня.
Александра часто закивала, продолжая сидеть, и тогда он мягко высвободился из её объятий, встал, принялся одеваться, медленно, словно против воли.
– Когда закончатся съёмки? – спросила она.
Эд натянул футболку, обернулся к ней.
– Через три месяца.
Три месяца! Это будет уже осень. И где будет она сама – неизвестно. Наверняка у Саула свои планы на неё.
– Ты можешь прилететь ко мне в любой момент.
Александра грустно покачала головой.
– Вряд ли это хорошая идея. Я буду тебе только мешать.
Из рассказов Эдгара она знала и о рваном графике съёмок, и об отсутствии единой локации, когда рабочие площадки были мобильными, охватывая целый ряд городов в значительном удалении от Далласа. Таскаться за съёмочной группой по всему Техасу было бы и странно, и глупо. Да и её присутствие не дало бы Эду сосредоточиться на роли именно теперь, за месяц до премьеры второго сезона, когда работа над проектом была самой напряжённой.
– Я подожду, – смиренно сказала она. – Вдруг у тебя появится маленькое окошечко, и ты сможешь прилететь ко мне?
– Прилечу, – серьёзно сказал он и добавил чуть тише: – Главное, чтобы мне не пришлось лететь слишком далеко.
Она поняла, что Эдгар имеет в виду её работу в Афганистане и промолчала. Ответить было нечего, да он и не ждал ответа. Никогда ни одним словом он не упрекнул её, не выразил своего неудовольствия или раздражения, даже не намекнул, что неплохо бы прекратить становящуюся всё более опасной и непредсказуемой деятельность в чужой воюющей стране. Она слышала от него только слова поддержки и была благодарна ему за это. Сейчас же к благодарности примешивалось чувство вины. Может быть, действительно место женщины рядом с её мужчиной?
Александра слезла с кровати, потянув за собой простынь. Простынь была двуспальной и волоклась за ней подобно свадебному шлейфу. Эд стоял у порога, держа за лямки рюкзак. Она приподнялась на цыпочки, обхватила его за шею, прошептала в самое ухо:
– Люблю тебя!
Он на мгновение прижал её к себе:
– И я тебя!
И быстро вышел из номера. Александра некоторое время потерянно постояла возле двери, потом развернулась и побрела в душ. Несмотря на то, что номер был оплачен до завтра, оставаться в нём она не собиралась. Радость от долгожданной встречи и горечь от так быстро последовавшего за ней расставания подействовали на неё опустошающе. Ей просто хотелось домой.
Жилище встретило её тусклым нежилым запахом, и Александра отчего-то почувствовала себя почти виноватой. Её студия пустовала уже больше полугода, так как до её отъезда они с Эдом большей частью жили в квартире, которую он снимал в Бруклин-Хайтс. И хотя ей очень нравился старый браунстоун с монументальной каменной лестницей, ухоженными яркими клумбами и солнечными часами на входе, расставаться со своей скромной квартиркой она не спешила, оплатив аренду на год вперед.