Александра расшторила окна, включила кондиционер, сдёрнула с дивана чехол. Села, поджав под себя ноги. Надо было что-то делать, хотя бы заказать продукты, но делать ничего не хотелось. Хотелось пострадать. Как, ну как Алиска живёт так уже почти семь лет?
Вспомнив о подруге, Александра внезапно нахмурилась и полезла в сумку. Блистер с таблетками нашелся на самом дне.
– Чёрт! – прошептала она, глядя на маленькие розовые пилюли, одна из которых преспокойно находилась там, где находиться ей было не положено.
Александра растерянно потёрла лоб и, осознав, что предпринимать что-либо уже поздно, вздохнула и сунула таблетки обратно в сумку.
Весь следующий день она провела в редакции. Опрометчиво пойдя через офис фотографов, к шефу Александра попала только к обеду, обогатившись местными слухами и сплетнями и вкратце поделившись своими. Саул приберёг для неё две новости. Во-первых, в агентстве ей вполне ожидаемо предоставили недельный отпуск, причём начальство въедливо поинтересовалось, не испытывает ли Александра потребности в медицинской или психологической помощи. Александра потребности не испытывал, она прошлым разом была сыта по горло.
Вторая же новость была поистине ошеломляющей. Её фотография стала победителем текущего этапа одного из самых значимых международных конкурсов International Photography Awards в категории «Редакционная / пресс-фотография». И, соответственно, сама Александра могла претендовать на победу в номинации «Фотограф года».
– Я уверен, у тебя есть все шансы! – улыбаясь в бороду, сообщил Саул.
– Поверить не могу! – потрясённо проговорила Александра и жалобно уточнила: – Это же не может быть ошибкой?
– Алекс, ты что? Имена победителей этапа в открытом доступе. На сайт IPA зайди и убедись. Если уж меня в розыгрыше подозреваешь.
Александра взволнованно прижала сжатые в кулак ладони ко рту. На пранкера Саул похож не был, и это означало… Не в силах сдерживать эмоции, она вскочила и чмокнула шефа в лысину. Тот благодушно хмыкнул.
Ей казалось, что у неё выросли крылья. В мечтах она уже видела себя на сцене Карнеги-холл с заветной статуэткой в руках, а свою фотографию – на престижной фотовыставке. Снимок она сделала месяц назад в Джелалабаде. Две крошечные чумазые девочки в традиционной афганской одежде и синих бурках, откинутых на спину, с непосредственным детским любопытством глядящие в камеру. Девочкам было от силы года четыре, и это такое противоестественное сочетание детства и самого вызывающего символа несвободы афганской женщины так поразило Александру, что она попросила разрешения у отца девочек сфотографировать их. Снимок на конкурс она отправила, ни на что особо не надеясь. Поэтому выход в финал был для неё сродни грому среди ясного неба.
Чувства переполняли Александру и требовали выхода. Усевшись за руль автомобиля, она первым делом настрочила полное восклицательных знаков сообщение Эдгару. Сообщение осталось непрочитанным, что было вполне объяснимо – человек работал. Тщеславие тем не менее требовало удовлетворения, и, прикинув разницу во времени, Александра набрала в мессенджере подругу. Алиска на звонок отреагировала бурной радостью и тут же засыпала Александру вопросами.
– Я жива, здорова, в Нью-Йорке и в отпуске, – ответила она на все вопросы разом. – Алька, ты на сайт IPA можешь зайти?
– Могу, – не удивилась та. – А что там? Что именно мне смотреть?
– А ты зайди, – туманно проговорила Александра.
Некоторое время она слушала тихое Алькино сопение, а потом трубка разразилась восторгами – Алиса обнаружила фотографию. Улыбаясь до ушей, Александра немного полелеяла свою зарождающуюся звездную болезнь – всё-таки мнение единственной подруги она очень ценила.
– Алька, а прилетай ко мне! – неожиданно для самой себя предложила она. –Я тебе Нью-Йорк покажу, на пляж сходим. Ты же можешь взять несколько денёчков?
– Я не могу в Нью-Йорк, – со странной смесью сожаления и радостного предвкушения сообщила Алиса. – Я в Марокко лечу.
– Куда? – поразилась Александра. – Зачем тебе в Марокко?
– У меня будут арабские каникулы, – объявила Алиса. – Нолан обещал.
– Ах, Нолан… А что он делает в Марокко?
Подруга вздохнула: