Я призываю себя сохранять спокойствие, пока не съедаю достаточное количество еды, и тогда спрыгиваю со столешницы, пока Хейден не успел остановить меня. Оббежав кухонный остров и встав с противоположной от Хейдена стороны, я качаю головой.
– Я наелась.
Он кладет обратно кусочек ананаса и берет салфетку, чтобы вытереть руки.
– Тогда пора в кровать.
– С тобой я спать не буду.
Он вскидывает голову.
– Будь любезна, повтори?
– Нет.
В его глазах пляшут искорки веселья.
– Я не согласен.
– Я серьезно. Мне нужно время все обдумать.
– Можешь обдумать. В моей кровати. Рядом со мной.
Я уже близка к тому, чтобы затопать ногами, как капризный ребенок.
– Ты меня не слушаешь.
– Я прекрасно слышу тебя. Я просто отклоняю твое предложение.
– Это не предложение, не просьба и не что-то на хрен еще, что требует разрешения.
– Не выражайтесь, мисс Грин.
Из меня вырывается искренний крик. Его звук отскакивает от стен и мебели, пронзая мои барабанные перепонки достаточно резко, чтобы я прекратила. Когда я смыкаю губы, Хейден наклоняет голову.
– Стало лучше? – спокойно спрашивает он с упреком в голосе.
– Не особо.
– Подойди сюда.
Это не просьба.
Я смотрю на него с подозрением.
– Зачем?
– Ты выглядишь уставшей.
– У меня был довольно выматывающий день, – я не пытаюсь скрыть сарказм в голосе. – Не часто я обнаруживаю, что мужчина, с которым я живу, и есть мой сталкер.
– Не часто мужчина находит женщину, ради которой он готов разрушить весь мир.
Я склоняю голову, на секунду закрыв глаза, и расстроенно вздыхаю, не обращая внимания на то, как екает сердце у меня в груди.
– Прекрати. Я не могу быть с тобой сейчас.
– Идем, Кэлли.
Он говорит нежным и тихим голосом, который ложится, как бальзам, на мою раненую душу. Я ударяю ладонями по столешнице, чтобы удержаться и не пойти к нему. Удержаться и не принять утешение от чудовища.
– Мне нужно побыть одной, – говорю я тихим и слабым голосом. Каждый раз, когда я отказываю Хейдену, в моей защите от него появляется трещина. Когда он ведет себя как самодур, у меня получается залатать дыры в своей броне, но когда он поворачивается ко мне своей нежной стороной…
Он уничтожает меня.
– Пожалуйста, – я выдыхаю свою просьбу, последнее проявление моего бунта – слабость и отчаяние в одном слове.
Хейден смотрит на меня через стол, физически он близко, но эмоционально отстранен. Непримиримое противоречие между нами – третья сторона, нависшая над нашими отношениями. Или над тем, что от них осталось.
Красивый мужчина передо мной с трудом сглатывает и тут же с шумом резко выдыхает.
– Очень хорошо.
Я не спрашиваю, что он имеет в виду. Пользуясь небольшой передышкой, я огибаю кухонный остров. И Хейдена. Коснувшись ногами ковра, я направляюсь в сторону гостевой комнаты, расположенной на расстоянии нескольких комнат от спальни Хейдена.
Все это время по спине то и дело пробегает холодок, и все мои органы чувств напрягаются, чтобы уловить малейший признак того, что он следует за мной. Дойдя до коридора, я осмеливаюсь бросить на него взгляд через плечо.
Хейден стоит там же, где и был, – на кухне. Все его тело напряжено, и он совсем не двигается, но у меня не от этого перехватывает дыхание. Он схватился руками за столешницу, наклонил голову, и все его тело выражает поражение и откровенное отчаяние.
Я прикусываю щеку изнутри, чтобы удержаться и не позвать его. Или, что еще хуже, вернуться к нему. Мне не плевать на Хейдена, но проблема между нами не будет решена, если он не сможет понять, насколько его поведение ранило меня.
Мне приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы повернуться снова и шагнуть. Сдвинувшись с места, я ускоряю шаг, пока не добираюсь до пустой спальни и не закрываю за собой дверь на замок.
Мои губы изгибаются в мрачной улыбке, когда я шумно прислоняюсь к двери. Хейден, возможно, расстроится, потому что я закрылась в комнате, но он не оставил мне выбора. Мне нужно уединиться.
Хотя я не особо верю в то, что простой металлический механизм удержит его. В моей квартире такое не сработало.
Со стоном я соскальзываю вниз по двери, пока не касаюсь задницей пола. Подтянув колени к груди, я упираюсь в них лбом и обхватываю ноги руками. Свернувшись в тугой комочек, я выпускаю слезы.
Я оплакиваю свое истерзанное сердце.
Я горюю о своем обманутом доверии.
Я скорблю о моем безрадостном будущем.
Как мне преодолеть ложь Хейдена? Возможно ли это вообще? Понятия не имею. Неизвестное пугающее чувство, слившись с мучительной болью, рождает невыносимую тревогу, от которой мои рыдания усиливаются. Все мое тело лишь кожа и кости, крепко сцепленные вместе, а внутри я распадаюсь на куски.