4
Дмитрий
Я был возбуждён и не получил необходимой разрядки. И вот я снова зол. Привычное чувство. Злость - это моя стихия. А ведь так было не всегда. Когда-то, очень давно, я был счастливым ребёнком, не познавшим жизни. Мы жили с матерью вдвоём. Было трудно, порой даже голодно. Мать вкалывала на заводе в две смены, старалась как могла. Но она всего лишь женщина. Как и все другие, она нуждалась в поддержке и опоре. Опереться на мужское плечо, быть любимой, греться в заботе и семейном уюте, об этом, тайно от меня, она грезила каждый день. Иногда, по ночам, я слышал как она тихо плачет в своей комнате. Мне было искренне её жаль. Но по утру я вновь видел счастливую и любящую мать.
В утренних лучах солнца, её рыжие волосы горели пламенем, она была для меня ангелом, упавшим в небес и озарившим всё вокруг своей благодатью. Я смотрел на неё восхищёнными детскими глазами, душа переполнялась счастьем лицезреть её невероятную красоту, само осознание, что она моя мать, вызывало гордость. И пусть другие смотрели на неё иначе, как на несостоявшуюся одинокую женщину с довеском у подола, для меня она была идеальная.
Но в один день всё изменилось. Пришёл он. Тот, о котором она так мечтала. Спаситель, тот, который встанет на защиту, будет оберегать и любить, он заслонит своей широкой спиной, даря спокойствие и стабильность. И всё было именно так. С его появлением я понял, что на самом деле моя мать всего лишь казалось счастливой, но это было не так, только рядом с ним она по-настоящему расцвела. Я тоже был рад, за неё. Теперь мы настоящая и полноценная семья.
Только вот в его планы не входила одна деталь, она была лишней в этом идеальном механизме. Это не давало ему покоя. И этой деталью был я. Он возненавидел меня с первого взгляда. Но он не проявлял ко мне агрессии, не поднимал руку. Его методика была куда продуктивнее, он слегка подталкивал мою мать, вёл её на верный, по его мнению путь. Методично и успешно добившись своей цели, он наконец избавился от нежелательного члена семьи.
Мать сдала меня в детдом. Я был мал и не понимал происходящего, не понимал, почему его взгляд такой презренный, пытался понять в чём я провинился, в какой момент оступился, тем самым вызвав такое отношение? Я не понимал, почему моя мать, такая заботливая и любящая, вдруг решила от меня избавиться? Я винил себя, за то, что потерял возможность быть её сыном, ненавидел себя каждую секунду. Изо дня в день я ждал, когда она меня простит и снова полюбит как раньше, ждал, когда заберёт обратно домой. Но этого не происходило. Она не вернулась. Позже, от воспитателя детского дома, я узнал, что у них совсем скоро появится другой ребёнок, желанный. И до меня наконец дошло, что я виноват только в одном, в том что я существую. Я изначально не был ей нужен. Наконец я увидел всю целостность этой картины. И я начал злиться.
Да. Именно тогда это случилось. Определённо тогда. Больше не было чувства вины, не было грусти и отчаяния. Злость. Во мне зародилось семя зла и оно росло во мне, становясь необъятным. Оно копилось и когда чаша была переполнена, я выпускал его наружу. Добрый и чувствительный, шестилетний мальчик, превращался в бунтаря, отщепенца, который плевал на все уставы и твёрдо стоял только на своей позиции. Никаких компромиссов, я делал всё против, на зло всем. Влезал в драки, воровал, сбегал, у меня не было никого, я один, мой единственный спутник это злость.
Меня били, много и часто. Но мне было плевать на это, я продолжал бунтовать. И это продолжалось долго, до тех пор пока я не встретил Марата. На тот момент нам было по десять лет. Но мы уже не были детьми.
В том месте вообще не было детей. Будучи пребывая в детском возрасте, жизнь заставила повзрослеть всех кто там был. Больные и искалеченные детские души, беспощадно растерзанные взрослыми поступками. Они продолжают жить и улыбаться всем на зло, тем самым показывая, что они ещё живы и способны обрести счастье. Но были и те, которых сломали безвозвратно. Думая о таких детях, меня кроет от злости.
С первой встречи с Маратом, я его возненавидел. Марат был для меня самым первым и главным врагом. Мы постоянно дрались до последней капли силы. Но однажды это прекратилось. Я уже и не помню, что повлияло на нас, но я увидел Марата с другой стороны. Его тоже переполняла злость, но в нём ещё не погибли другие чувства. Я увидел в нём себя, потерянного и разбитого мальчишку. Марата не просто бросили. Он систематически подвергался физическому насилию и унижению, его семья была куда хуже моей. Но он не сдался и продолжал твёрдо держать голову, смотря только вперёд, он был полностью разбит, но не позволял себе раскиснуть. Я его зауважал. С тех пор мы неразлучны.