В любом случае, я должна была убрать все то, что случилось по моей вине.
Увы, спустя пару минут, я поняла, что, вероятно, пиджак безнадежно испорчен… Томатный сок так въелся в ткань, что я сомневалась, что что-либо могло ему помочь.
Разве только химчистка…
Раздавшийся звук открываемой двери заставил меня обернуться.
Я сглотнула.
В пару шагах от меня стоял Мурад. Хоть теперь на нем и была одежда — широкие штаны, это никак не могло убавить смущения, что вновь вгрызлось в мое сердце.
Взор мой, против воли, заскользил по натренированному мужскому торсу. Было очевидно, что мужчина регулярно занимался спортом, но без фанатизма. То есть в нем не было той отвратной, нездоровой перекаченности, которая красовалась на мужских журналах.
Еще больше меня смущали его темные волоски — на груди, животе и руках. В который раз я сравнила его с бывшим — тот имел совсем другую внешность. Не такую, от которой у меня кружилась голова.
— Простите, — сдавленно повторила и медленно, ощущая как трясутся мои ноги, встала, — я испортила ваш пиджак.
Синие глаза глядели на меня в упор. Мурад молчал, и его молчание еще больше ввергало меня в чувство собственной никчемности и вины.
Они душили, лишали воздуха и сил!
Я шумно вздохнула. В груди закололо.
— Мне очень жаль, — продолжила я, теперь смело глядя на него.
Решила смотреть страху в глаза, и будь что будет!
— Я понимаю, что ваши вещи стоят куда дороже, чем вся мебель у меня в квартире, — я сглотнула, — так же я понимаю, что вы меня увольняете. Мне жаль, что так случилось. Не знаю, что мне сделать, как исправить…
— Ужин, — властно бросил Мурад, и глаза его, на миг, еще ярче блеснули.
— Ужин? — я непонимающе посмотрела на него.
Находясь под прицелом синих глаз, я чувствовала, как меня накрывает очередной волной из чувств.
Уже других. Теперь, помимо страха, я испытывала странное волнение. Не каждый же раз на меня смотрит столь красивый мужчина! Словно я интересовала его, что было удивительно, учитывая мою простую внешность.
— Да, ужин, — уголки губ приподнялись в полуулыбке, и мне, вдруг, захотелось узнать, как будет выглядеть Мурад, когда улыбнется по-настоящему.
— Вы хотите, чтобы я приготовила для вас ужин? — спросила, и в голове завертелось меню всего того, что я умела готовить.
Борщ, щи, яичница, пельмени (хотя с тестом тут у меня всегда были проблемы), жареная картошка, и, конечно, я могла бы приготовить с полсотни детских блюд.
Жизнь с ребенком сделала меня изобретательной. А жизнь с ребенком, когда каждая копейка на счету, утроила мои способности в этом.
Только вряд этот арабский мужчина питался таким.
— Ля, — он мотнул головой. — Нет. Ты поужинаешь со мной.
Бам! Сердце подпрыгнуло до горла, ударило со всей силы, и я закашлялась.
— Поужинать с вами? — не веря своим ушам, переспросила я.
— Да. В ресторане. Сегодня, — он посмотрел на правую руку. В свете солнечных лучей блеснул циферблат часов. — В семь.
В семь… Мама знала, что на работе я буду до полдевятого. Вероятно, она останется ночевать у нас, это хорошо. Она — врач, так спокойнее.
Но только где останусь ночевать я? Хоть у меня был скудный опыт общения с мужчинами, я догадывалась, что могло последовать за ужином.
К тому же, я уже очень истосковалась по дочери. Сердце болело за неё.
— Поужинай со мной, — бархатистый голос Мурада ласкал мой слух, и голову обожгла мысль, что так говорит искуситель, — и я забуду эту маленькую неприятность.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
— Ужин? — сердце, напугавшись от просьбы Мурада, принялось громко стучать.
Я еще сильнее задрожала, и боясь, что выроню поднос, и повторно опозорюсь, положила его на столик.
Взяла салфетку и начала вытирать ей грязные пальцы. Делала я это с таким отчаянием, что моим суставам стало больно.
Понимая, что Мурад ждет мой ответ, я сказала:
— С вами?
— Да, — по его лицу поползла ленивая, такая чисто мужская улыбка, при виде которой у меня засосало в желудке.
Впрочем, для этого имелись и другие причины. Надо было завтракать!
— Боюсь, — я задрожала, когда Мурад сделал шаг вперед. — Боюсь, что это невозможно.
— Почему же? — в синих глазах мелькнуло непонимание.
Казалось, для этого мужчины возможно было — хоть устроить ужин на Луне!
— Почему? — мне, вдруг, стало холодно, и я принялась растирать ладонями свои плечи. — Потому что я устраивалась на работу, чтобы помогать вам, а не ужинать с вами.