Ситуация была – хуже некуда. Шаг влево, шаг вправо, лишнее слово – и меня раскроют. А до чего трудно поддерживать разговор, смысла которого не понимаешь!
- Из-за василисков все полетело в тартарары, - продолжил дядюшка. – Мне нечего сейчас себе дать. Тяни время. Уж не знаю, как.
Я спросила, сколько еще времени понадобится. Необходимо было сказать хоть что-то! Дядюшка сообщил: дня 2 или 3. После этого заявил, что ему пора спать, а мне – выметаться из лаборатории и идти пудрить мозги Ульрику.
Я рискнула предположить, что Ульрик – это кудрявый. Но тогда выходила полнейшая несуразица. Дядюшка знает про кудрявого мерзавца? И про то, что я по его приказу собираюсь украсть философский камень? Так что же, мы с дядюшкой на пару дурим кудрявого?!
В состоянии прострации я отправилась к озеру и выслушала от, предположительно, Ульрика пламенную речь на тему «какое же ты ничтожество, ищи усерднее». Плевать.
Майя, почему ты не описывала хитросплетения своих интриг в дневнике?..
20 июня
Тревожно. Как будто в моей груди ворочается большой острый еж и протыкает своими иглами нежные ткани.
Мне плохо от того, что я ничего не понимаю. Дядюшка, кудрявый Ульрик, философский камень – все смешалось в моей голове. Не могу взять в толк, кого мне слушать, а кого опасаться, с кем я заодно и кого обманываю.
Очень болит голова, прямо раскалывается пополам. Чем ближе ночь, тем больше болит. Ведь мне придется снова идти к озеру и объяснять, что магистериум я пока не нашла, и мне нужно еще пару дней. А кудрявый мерзавец, наверное, снова меня ударит. Очевидно, он не знает и не хочет знать другого способа справиться со своей яростью. И мне кажется, если я не принесу ему хоть что-нибудь в кратчайшие сроки, этот господин дух из меня вышибет.
У него, вероятно, есть личная камера пыток для проведения досуга.
21 июня
Застала горничную за интереснейшим занятием. Перетряхивала содержимое моего стола. Нахалка! На вопрос, какого черта она, собственно, делает, ответа долго не давала. Выкручивалась, хитрила, но, в конце концов, проблеяла, что дядюшка беспокоится о моем здоровье и велел присматривать за мной. Ишь!
От мысли, что она могла прочитать этот дневник, мне становится дурно. Слишком много тут секретного. Уничтожить его? Но как же моя ежедневная терапия словом?.. Я решила запрятать дневник подальше. Чтобы ни одна любопытная Варвара длинный нос не засунула.
А дядюшка? Каков! И что ему надо?!
Словом, я перевернула комнату Майи верх дном в поисках укромного уголка. Но оказалось, этим озаботилась не только я, но и сама Майя. В свое время.
Я нашла бумаги, сплошь исписанные мелким неровным почерком. И... Мать моя, я наконец-то все поняла! Зря ругала свою предшественницу за то, что не описывала интриги в дневнике. Она описывала, только не там! Майя тоже знала, что горничная обыскивает покои!
С кудрявым Ульриком, сынком богатенького папаши из министерства, Майя познакомилась полгода назад на ярмарке. Дядюшку тогда исключили из алхимического сообщества, но Ульрику он казался перспективным ученым, потому кудрявый продолжил наблюдать за дядюшкиной загадочной деятельностью. Майе было предложено в далеком будущем украсть гипотетический философский камень за вознаграждение. Скромная же сиротка, не раздумывая, донесла об этом дяде! А дядюшка, не будь дураком, подговорил Майю согласиться. С условием: кудрявый должен будет заплатить за раздобытый магистериум (если он таки будет получен) не деньгами, а неким ведьминым глазом. Я не совсем поняла из записей Майи, что это такое.
Ушлый дядюшка собрался подсунуть Ульрику подделку и забрать ведьмин глаз до того, как кудрявый все поймет. С помощью Майи, разумеется. Последней была обещана защита: сразу после сделки ее отправили бы в далекий пансион.
Достаточно складно получалось, я даже порадовалась за Майю и за себя. Но не тут-то было. Месяц с лишним назад Майя разузнала, что дядюшка свою часть сделки выполнять не особо хочет. Мало того, ведьмин глаз ему нужен для ритуала. И для того же ритуала необходима жертва. Путем подслушивания и подглядывания моя предшественница выяснила, что на роль жертвы дядюшка уже определил ее саму. Круг замкнулся. Майя не нашла иного выхода, кроме как исчезнуть с лица земли, и направилась к озеру топиться. Возле него мы и встретились.