Он перезвонил час спустя. Они договорились встретиться на следующий день.
Глава тринадцатая
Сюзанна
Когда мы встретились в первый раз, Дэвид как раз получил степень по геологии. Это и неудивительно. Он вырос рядом с песком и огнем, кремнем и окисями, ему были знакомы таяние и литье. Разведка нефтеносных месторождений и их разработка были его работой. Вскоре он уехал по контракту в Саудовскую Аравию.
Я обосновалась в Стеклянном доме Мириам. Вскоре я уже путешествовала по Ирландии, встречаясь с клиентами и создавая рыночную базу для Мириам. Я сняла один из новых строящихся домов на Маркет-сквер, и она часто приглашала меня к себе домой. Я стояла в комнате Дэвида и шарила в его музыкальной коллекции. The Chieftains и Horse Lips неожиданно соседствовали с Элисом Купером, Judas Priest и Black Sabbath. Я была знакома с творчеством первой группы, но тяжелый металл был не по мне. Слова песен были отвратительны, однако они завораживали: смерть, боль, ярость, будоражащие основы спокойствия. Я приняла его присутствие и подумала о его отсутствующем отце.
К тому времени я знала историю Мириам. Я спросила ее, не держит ли она зла на бывшего мужа, который бросил семью, когда Дэвиду было шесть лет.
Она пожала плечами и призналась, что ее единственным чувством было безразличие.
– А Дэвид? – спросила я, представляя его маленьким мальчиком, который остался один в комнате, слушал эту жесткую музыку и показывал средний палец человеку, покинувшему его на произвол судьбы.
– Сначала они встречались, – ответила она, – а потом прекратили, когда Дэвиду исполнилось тринадцать лет и он перестал вспоминать его.
Дэвид вернулся домой полгода спустя. Его кожа потемнела и обветрилась на солнце пустыни. В «Моллойс», местном пабе, где были популярны народные танцы, он выделялся на фоне толпы – загорелый зрелый мужчина с серьезным выражением лица. Пожилые женщины с залитыми лаком волосами и в цветастых платьях танцевали вальс и хаус с той же легкостью, что и напыщенные молодые люди, которые топали ногами и кружили партнерш под зажигательные ритмы. Оттерев меня в сторону, какая-то развязная девица тут же вытащила Дэвида на танцпол.
– Имельда Моррис, – поддразнила меня Мириам. – Они дружат с пеленок.
Я же, глядя, как они вытанцовывают, подумала, что они больше, чем просто друзья.
Мириам слегка толкнула меня в бок, когда еще одна молодая девушка промчалась в танце мимо нас.
– Коррин О'Салливан, – шепнула она.
С близкого расстояния Коррин казалась симпатичной, но я подозревала, что с ее комплекцией она должна в скором времени располнеть. Ее кавалер был крепким, подтянутым парнем, квадратный подбородок которого говорил о том, что он не потерпит никаких возражений. Я смотрела, как Дэвид танцует с Имельдой, а Коррин – с будущим мужем. Казалось, они не замечают друг друга, однако я чувствовала напряжение, возникавшее из-за случайных взглядов. Я вспомнила Нину, свою мать, которая лежала в могиле холодная и безмолвная, и подумала о том, куда же девается вся яростная энергия человека, когда больше не может удерживаться в рамках его тела. Ночь прошла без происшествий. Дэвид пригласил меня на танец. Я подозреваю, что это Мириам заставила его. Я отрицательно покачала головой, не желая соперничать с шустрой Имельдой, которая снова звала его танцевать.
Что значат десять лет разницы в возрасте между мужчиной и женщиной, спросила я себя. Да ничего… если только старше мужчина. Но если все наоборот, если старше женщина, то ситуация коренным образом меняется. Я безрассудно потратила свое время на слишком большое количество мужчин. Я не могла позволить себе роскошь продолжать в том же духе. Мне было интересно, кого он видел, когда смотрел на меня? Женщину не первой молодости, которую взяла на работу его мать? Будущую жену? Только время сможет ответить на этот вопрос.
Когда он снова вернулся домой в отпуск, я уже научилась исполнять народные танцы. Мы пошли в «Моллойс», я надела яркое платье со скромным вырезом и накрасила ногти на ногах красным лаком. У Имельды в козырях была молодость, но я была опытной обольстительницей. Я знаю, как давать, не получая. Как гладить и ласкать мужскую плоть, то сильнее, то слабее, как глубоко стонать, учащенно дышать и задыхаться, словно боль и удовольствие слились в единый комок сладострастия. Мне часто становится интересно: в том, что я не могу испытывать наслаждение от секса, виновата та ночь с Дэвидом, когда я забеременела? Правда, Дэвид в нашу первую ночь не сомневался, что я была удовлетворена.
Мы провели целый день, изучая Буррен. Как и Мириам, он прекрасно знал округу, редкую фауну и флору в расселинах между камнями, старые легенды. Он говорил о пустыне, об одиночестве и бесконечных часах, проведенных с бутылкой, о безрассудных карточных играх. Но не упоминал женщин.