Глава двадцать первая
Сюзанна
В прошлом месяце у нас была годовщина свадьбы – семь лет. Семь лет прошло с того дня, как мы обменялись кольцами и поклялись любить друг друга вечно. Мириам настояла, что сама посидит с ребенком.
– Идите, идите! – подгоняла она нас, приказав быть счастливыми.
Так делала и моя мать. Я поклялась, что никогда не буду сидеть напротив мужа и молчать. Я держу слово. С тех пор как появилась ты, делать это стало легче. Тебе уже полтора года, ты бегаешь, как спринтер, связывая нас с Дэвидом. Так, по крайней мере, я считала.
Мы ужинали при свечах в бистро «Джузеппе» на Хоу-стрит. Все это время мы разговаривали о тебе, смеялись над твоими причудами и гадали, найдется ли в Маолтране еще один такой умный и симпатичный ребенок.
Вошла Имельда в сопровождении брата Ангуса и какого-то человека со зловещей бородкой клинышком, которого звали Маркусом. В его светло-серых глазах что-то мелькнуло, когда Имельда представляла его Дэвиду.
– Я много о тебе слышал.
Он уставился на Дэвида и усмехнулся. Эта усмешка скрывала определенные секреты. Он голубой. Я поняла это с первого взгляда. Ее лучший друг, ее наперсник голубой. Что она говорила ему о моем муже?
– Вы просто обязаны заглянуть в «Моллойс», – сказала она. – Нет, нет! – Она не хотела слушать возражений и погрозила мне пальцем. – Никаких разговоров о няне! Жизнь так коротка. Мы должны пользоваться моментом и наслаждаться, – добавила она.
В «Моллойс» ничего хорошего нет. Сигаретный дым, громкая музыка и импульсивная Имельда с растрепанными волосами.
– Надеюсь, ты не против, если я украду твоего мужа, – сказала она с показной скромностью, оттягивая Дэвида в сторону. – Когда мы не шалили в колясках, то танцевали.
По какой-то причине ей кажется это смешным. Как и Маркусу.
Я наблюдала, как они кружатся по танцполу, сходятся и расходятся в самых невообразимых па. Толпа танцующих расступилась, давая им место. Все вокруг свистели и притопывали в такт мелодии. Я увидела ее красные губы, которые так и хотели прикоснуться к нему. Дэвид крепко прижимал ее к себе, с легкостью выполняя самые разные пируэты.
Маркус стоял рядом с Ангусом. Их пальцы слегка касались друг друга. Их глаза горели возбужденным огнем. Но это всего лишь деревня, в которой осторожность является залогом выживания.
– Будь осторожной, – шепнул Маркус мне на ухо. – У Имельды длинные и очень острые когти.
Семь лет брака. Семь лет беспокойства. Что-то точно было не так.
Что еще мне оставалось думать, когда на следующий день он уехал в Дублин? Мужчины изменяют. Это факт. Мой отец изменял матери. Тесса не просто так появилась в его жизни. Мать пустила кота погулять, так сказать. Та же история с отцом Дэвида. Эдвард Картер изменял с одной, с другой и, вероятно, с третьей.
Дэвид сказал, что ему надо встретиться с кем-то по имени Пол. Раньше он никогда не упоминал это имя. Он хотел с ним поговорить по поводу консалтинговой компании, которую хочет открыть в переоборудованной студии Мириам. Там я и начала искать. Ничего. Ни непонятных денежных переводов, ни смятых квитанций из отеля. Но в ящике его стола я нашла письмо с маркой Дублина. Почерк немного неряшливый и косой. О боже…
Карпа Келли. Ее подпись, казалось, занимает все пространство письма. Как долго оно здесь лежит? Почему оно еще не прожгло дыру в столе? Да как она посмела… как он посмел… Я положила письмо на место и выбежала на улицу.
Я пошла туда, где все началось. Крапива нещадно жалила мои ноги, когда я встала на колени и прокляла ее. Неужели она всегда будет вмешиваться? Она вторглась на мою территорию. Я должна была победить ее.
Ты проснулась после дневного сна. Я услышала, как ты плачешь, когда вошла в дом. Ты возмущалась, что о тебе забыли. Я отнесла тебя на первый этаж, поцеловала твое влажное недовольное личико и крепко прижала к груди. Когда ты успокоилась, я тепло одела тебя, закрепила ремнями на заднем сиденье машины и поехала в Дублин. Волны набегали на берег, с шумом разбиваясь о прибрежные камни и швыряя в воздух клочья пены. Я оставила тебя в машине и пошла к кромке скал. стоять там в такой ветреный день, когда в лицо летят соленые брызги, опасно. Но я стояла там, испытывая судьбу. Достаточно было бы одной волны… Но ты тянула меня назад. Какое-то черное и плоское, словно столовая гора, облако закрыло солнце, и мир потемнел. Вот так будет после смерти. Но я не могла умереть, пока еще была нужна тебе.
Я совершила ужасную вещь, но назад дороги не было. Один поступок приводит к следующему. Когда я возвращалась домой, то остановилась у Стеклянного дома Мириам. Я знала, что должна сделать. Мириам была рада видеть нас и сразу же согласилась присмотреть за тобой на выходных.