Как я и думал, меня накрыла волна «похмелья» - это когда ты делаешь что-то, исходя из чувств, а потом возвращаешься в обычную жизнь, где твой разум берет вверх.
Я перевернулся и зарылся лицом в подушку. Что я натворил? Зачем? Я ведь знал, что пожалею, но не остановил себя.
Да потому что хотел хотя бы одну ночь прожить как те, кому не надо 24 часа в сутки быть на телефоне, потому что могут в любой момент позвонить из больницы. Хотел одну ночь чувствовать тепло и нежность от другого человека. Быть кому-то нужным просто так.
Только я об одном не подумал - этот другой человек совсем меня не знает. И не знает, что все эти изменения были только на одну ночь. И этому другому человеку будет как минимум неприятно…
Я проспал пару часов, затем собрал вещи и пошел в тренажерный зал рядом с домом. Обычно я им пользовался для того, чтобы сходить по-человечески в душ, а не мыться из тазика в общаге. Но сегодня мне нужно было куда-то направить свою злость и агрессию. И желательно, не на себя.
Потренировавшись в зале, я тщательно помылся и переоделся в чистую одежду. До следующего короткого рейса оставалось три часа, я планировал вернуться домой, поесть и собраться.
Агата уже написала, что хочет прийти вечером, но мне эта идея не нравилась. Во-первых, слишком частое вранье родителям приводит к тому, что они начинают что-то подозревать. И нет, я не душный, но не хочется быть причиной ее обмана. Я видел, как они общаются, как они доверяют друг другу. Тот обед у ее родителей надолго запомнится, потому что лично у меня таких обедов за последние лет десять не было. Может, в детстве мама устраивала семейные посиделки, но уже во взрослой жизни все шло не так.
Во-вторых, я не хочу, чтобы она к этому привыкала. Ко мне. Пусть наши поездки будут реже, а со временем и вовсе сойдут на нет. Тогда ей не будет больно. Наверное.
В-третьих, я не хочу привыкать к ней. Я не знаю, через сколько лет буду свободен настолько, что смогу завести нормальные отношения. И что лукавить, если бы я мог, конечно, выбрал ее. Смешная, наивная, но такая искренняя девчонка. Возможно, я бы не сблизился с ней в обычной жизни, будь она у меня, потому что мы слишком разные. Но точно бы заметил ее внешность. И эта копна непослушных кудряшек ей очень подходит по характеру.
Я бы не сблизился… да это она бы на меня не посмотрела, если бы не то случай. Я убежден, что она выдумала себе героя в моем лице, потому что в ту ночь я поступил как нормальный человек - заступился за беззащитного. А она придумала образ и втюрилась в него. Это, кстати, четвертая причина, почему нам стоит общаться реже.
Все. Самоанализ завершен, я беру телефон, чтобы напечатать ей, что сегодня не стоит приходить. Да, вот так прямо. А зачем врать? Кому-то ещё помогала ложь?
Но вместо этого я пишу «Восторг».
Я кидаю телефон в спортивную сумку, затягиваю шнурки на кроссовках и выхожу из зала. Это конец, я пропал.
***
— А потом он запер дверь аудитории стулом! Представляешь? Не просто подставил стул, чтобы никто не мог дернуть ручку. Нет! Он именно продел ножки стула так, что… Ох, это сложно объяснить. Я покажу тебе фото!
Агата протянула мне телефон с фотографией, как препод в универе запер аудиторию стулом. Стул действительно не стоял на полу, а висел на двери, закрывая ее.
Она заливалась смехом, рассказывая эту историю, а я даже не улыбался. Как же я влип?! Как так вышло? Стоило один раз отпустить вожжи, как меня понесло.
Я бросил взгляд на ее улыбающееся лицо и сияющие глаза, и убедился в своем крахе. Да, я проиграл. Оказывается, невозможно контролировать все.
И эта мысль меня злила ещё больше. С каждым часом злость внутри меня только росла. Я не знаю, как сдержался, как смог выдавить из себя хоть какие-то слова и эмоции, чтобы Агата не вышла в окно.
Нет, я привезу ее домой в целости и сохранности и прекращу этот бред. Все слишком затянулось. Я должен был еще раньше поставить точку, а в итоге упустил момент.
Дорога до назначения было просто пыткой. Но Агата будто не замечала мое мрачное лицо, она то и дело дотрагивалась до моей руки, плеча, пару раз на светофорах в населенных пунктах даже гладила меня по щеке, целовала. А я ни разу ей не ответил, хотя больше всего на свете мне сейчас хотелось заглушить мотор и посадить ее к себе на колени. Но я запретил себе. Нет, я не имею на это никакого права. Она должна уйти.