Я не понимал, почему мама так не любит цветы, пока брат не рассказал мне. После каждой ссоры, которая обязательно заканчивалась синяками на мамином теле, папа приносил ей огромные букеты цветов. А мне, ребенку, казалось, что папа так проявляет любовь к ней…
— Возьму гитару, и можем идти, - прошептала Агата.
Я вышел в коридор и сел на подоконник. Телефон снова завибрировал. Я посмотрел на дисплей - снова незнакомый номер. Кто же это мог быть? Мама была в больнице, в смене эти три дня медсестра Надя, ее номер у меня записан. Брат позвонить должен только послезавтра - по расписанию. И я, вроде, в новые истории не влипал. Так кто это?
Я все же поднял трубку на последних гудках.
— Захаров Руслан?
Черт. Начало уже мне не понравилось.
Агата стояла рядом, когда я коротко ответил:
— Да, я.
— Вам нужно срочно приехать в городскую больницу.
Мое сердце упало. А воздуха стало катастрофически мало.
— Зачем? - выдавил я.
— Попрощаться с вашей мамой.
21 глава
Лучше бы я поехала на автобусе с друзьями, но я уже сижу в машине Руслана, а он — слева за рулем.
За все это время, что мы уже в дороге, он почти не сказал ни слова. Резкая перемена в его поведении меня пугала - я понимала, что что-то случилось, но старалась гнать самые страшные мысли.
Он подарил мне букет, который теперь лежит на заднем сидении Опеля, а потом ему позвонили. Кто и откуда - он так и не сказал. Лишь поставил меня перед фактом:
— Мне надо в Воронеж.
Как так? Мы же планировали провести эти день и ночь вместе и только завтра выехать домой. Я догадывалась, что дело в том самом звонке, но Руслан упорно молчал.
Мы приехали в отель, быстро собрали вещи - у него был рюкзак, у меня - дорожная сумка, погрузили все в машину и двинулись. Где-то около часа мы проторчали в пробках на выезд из города, но сейчас летели со скоростью 160 км в час. Но меня пугала не стрелка на спидометре, а его лицо - каменное. Снова он - неприступная крепость, а я - надоедливая муха. Будто и не было той волшебной ночи, наших отношений.
Мы сделали остановку, чтобы заправить машину. Я вышла из нее и решила размять ноги, Руслан же пошел оплачивать бензин. Я посмотрела ему вслед - плечи были опущены, а голова как будто вжата, шея короткая. Мне было больно смотреть на него.
Спустя десять минут он вернулся, неся две картонные чашки и пакет с едой, которые вручил мне. Он отогнал заправленную машину и вернулся ко мне в беседку.
— Тебе я взял латте.
— Спасибо, - выдавила я, боясь сказать что-то лишнее и неуместное. Мы молча жевали и пили кофе. И также молча я собрала все в пакет и бросила в урну.
Уже около машины я не выдержала и обняла его сзади со спины. Я чувствовала напряжение в его теле, он даже дернулся сначала, но потом размяк и положил свои руки на мои. Я поцеловала его спину через футболку и прижалась к ней щекой. И я надеялась, что он не почувствует слезы, которые текли из моих глаз.
Как же хотелось забрать его боль, решить все проблемы, чтобы он был счастлив и спокоен. Но я не в силах это сделать, пока он держит дистанцию и не впускает меня в свою жизнь. А после этой ночи я решила - я сделаю всё, чтобы он передумал.
Мы сели в машину, а я вспоминала, каким нежным и ласковым он был ночью и утром. Как он прикасался ко мне, как целовал… Как старался сделать приятно, и как осторожно и трепетно относился. Я чувствовала себя любимой, желанной, нужной. И пусть сейчас нет даже намека на всё эти чувства, я уверена, что он не притворялся. Как раз этой ночью он был настоящим. И я сохраню это в памяти.
Я успела поспать, послушать музыку и даже поскролить соцсети, когда мы заехали в Воронеж.
— Я завезу тебя домой.
— А ты куда?
Я даже не надеялась, что он мне ответит, вопрос вылетел намного раньше, чем я подумала.
— В больницу.
Да, я так и думала. Звонили из больницы из-за состояния ее мамы. Вытягивать ответы из него я не собиралась - это все равно бесполезно. Оставалось только верить, что не случилось самого худшего.
— Я поеду с тобой, - твердо ответила я. Но Руслан все равно возразил:
— Нет, ты домой.
— Нет! Я поеду с тобой, - снова процедила я с напором.