— Нет, хлеб я у соседки покупаю. Баба Нина очень вкусно печет.
Я подумала, что стоит купить у бабы Нины пару буханок домой.
— Я задам тебе вопрос?
Я кивнула, продолжая жевать.
— У тебя к Руслану серьезно?
Я чуть не подавилась куском хлеба. Прожевала его и ответила:
— Я не знаю, что ты именно имеешь в виду, но…
— Ты его любишь?
Она не облегчила ситуацию. Как я могу вот так прямо ответить ей? Кончено, я хорошо относилась к Маше, но она не была мне подругой, с которой я бы могла так откровенничать.
— Это все-таки личное, - попыталась ответить я спокойно.
Маша закивала, но продолжала пристально смотреть на меня.
— Надеюсь, ты не играешь с ним.
— Что? - опешила я. Такого ответа я точно не ожидала.
— Просто… ты другая. Я не видела его предыдущих девушек. Он всегда приезжал один, но я знала, что у него есть отношения. И счастливым он никогда не выглядел. Теперь я не узнаю его. Руслан раньше улыбался только детям и собакам, да и то изредка. А сейчас… улыбка с лица не сходит.
Как бы в доказательство своих слов она кивнула на кухонное окно. Я тоже повернула голову и посмотрела на Руслана. Он стоял облокотившись о беседку и улыбался одному из мальчишек.
— Я понимаю твое волнение. Но все равно считаю, что ты не должна задавать такие мне вопросы, - максимально тактично ответила я.
Она снова кивнула. Но что-то мне подсказывало, что допрос не окончен.
— Ты же не бросишь его? Хотя бы сейчас, когда он остался один.
Она будто провела меня ножом по сердцу. Лучше бы она продолжала лезть в мою душу и пытаться разузнать о моих чувствах. Но не трогала самую больную тему.
Я молча повернулась и собралась выйти из кухни, когда она остановила меня:
— Не обижайся. Пожалуйста. Только не делай ему больно.
Я зажмурилась, чтобы остановить слезы, и тихо ответила:
— Я его не брошу.
Выйдя во двор я сделала пару кругов вокруг дома, чтобы успокоиться и вернулась к беседке. Руслан ждал меня там.
— Мне кости обмывали?
— Конечно, - постаралась весело ответить я, чтобы не выдать свое состояние.
Он потеребил мои волосы и улыбнулся. А мое настроение было полностью испорчено, хотя я понимала, что Маша не хотела делать мне больно. Она переживала за своего друга, но легче мне от этого не стало.
Четыре дня. И случится как раз то, чего боялась Маша. Да вот только не я его брошу, а он меня.
***
Я ещё раз посмотрела на себя в зеркале гримерки, когда зашел Денис.
— Пора уже… нихера себе, - протянул он, глядя на меня.
— Слишком? Да? Я могу переодеться, я взяла с собой джинсы, - затараторила я.
— Да нет! Круто! Даже очень!
Он окинул меня взглядом сверху вниз и обратно.
— Если ты так будешь одеваться на каждый наш концерт, то полные залы нам обеспечены, - пошутил он и присвистнул.
Я нервно поправила волосы, убирая за уши выбившиеся пряди. Образ я продумала заранее, хотела надеть рваную футболку и белые джинсы. Но вчера перед сном я провела перед шкафом не один час. Почему-то сегодня мне захотелось чего-то рискованного, откровенного… Чего-то на грани. Почему? Причин было много.
Возможно, сегодня в последний раз Руслан видит меня на сцене. И я хотела, чтобы это воспоминание надолго сохранилось в его голове. Да, я маленький манипулятор.
Во-вторых, возможно женщина из продюсерского центра все-таки придет, и я смогу впечатлить ее своим экстравагантным видом.
В-третьих, у меня было именно такое бунтарское состояние, которое я решила обозначить своим внешним видом.
И когда я перемерила весь свой гардероб, понимая, что мне ничего не подходит под настроение, мой взгляд упал на выпускное платье, которое я зачем-то привезла с собой в Воронеж. Черное платье с корсетом и шифоновыми рукавами. Что можно с ним сделать?
Я взяла большие ножницы и отрезала по низу корсета. Затем я оторвала рукава, которые отошли очень быстро и легко, не оставив следов. Замечательно, у меня есть атласный черный корсет.
Далее я стала искать, с чем сочетать. Кроме черных джинс я ничего не нашла, но что-то мне подсказывало, что и это не то. Тогда я нашла черные короткие шорты, в которых я обычно не выхожу за пределы своей спальни - занимаюсь йогой или делаю вид, что занимаюсь.