Она хотела отказаться, очень хотела. Но тогда её убьёт клятва. А так — ну напишет она бумажки, их успешно похоронят, может, даже писать ничего не станет, всё на этого Нотта свалит.
— Да, мой Лорд, — если бы голосом можно было убить, я бы уже умер.
— Отлично. Забирай книги. Я скажу тебе, когда можно будет начинать работать с Ноттом. Но думать и писать предложения можешь хоть сейчас. А теперь пошли проверим Невилла.
Я позвал по метке Беллатрису. Она вошла в библиотеку радостной улыбкой. Но увидев Елену, резко погрустнела.
— Елена хочет увидеть Невилла. Она в курсе, что это Лонгботтом. Я тоже хочу посмотреть.
Беллатриса отвела нас к ребёнку. Ну что я могу сказать. Ребёнок как ребенок. Но Лестрейнджи его явно балуют: забить несколько комнат игрушками. Не берусь утверждать, но карапуз стал вроде бы толще, чем я его видел. Не знаю, как насчёт любви, но едой, вниманием и игрушками Невилл обеспечен. Возможно, отдавать ребёнка бездетной паре было не лучшей идеей. Хотя вид Лили, зависающей при виде сюсюкающейся Беллатриссы, этого стоил. Рудольфус занимался этим с меньшим фанатизмом, но всё равно достойно выполнял поручение. Рабастан где-то шлялся по делам.
Ко мне подошёл Лестрейндж-старший.
— Мой Лорд, стоит ли принимать ребёнка в наш род?
Вопрос очень сложный. Формально, в род две дороги — брак и усыновление. Невилла теоретически можно подключить к источнику Лестрейнджей, отключив от Лонгботтомов. Но надо бы рассчитать на совместимость… Но я не совсем гуманными способами спасал род Лестрейнджей, снимая проклятие… Мутная там история… Да и кто знает это клятое пророчество… Я, конечно, в него не верю, но нужен полный текст. Кроме того, мы тогда потеряем род Лонгботтомов. А что насчёт наследника Лестрейнджей… Так младший, Рабастан, пусть детей делает.
— С ним стоит хорошо обращаться. Но пусть он будет Лонгботтом — кто-то должен продолжать этот род.
Ставки сделаны. Время покажет, прав ли я.
Понаблюдав за детским садом одного ребёнка, а также Лили и Беллатрисой, я забрал с собой Лили и вышел из комнаты, сразу же наложив чары конфиденциальности.
— Ты всё видела. Невилл жив, и на ингредиенты его пускать никто не собирается. Не верю я в пророчество — просто хотели меня спровоцировать или устроить засаду, попутно слепив мучеников для поднятия своего имиджа. А теперь хочешь со мной в мастерскую?
— Я не собираюсь принимать участие в человеческих жертвоприношениях. Мой Лорд.
— Не будет жертвоприношений. Только я и руны. На дереве, металле и прочем. Можешь посмотреть.
Конечно, у Лестрейнджей есть пленники. Пыточная. Да и лаборатория для некромантии. Зал для жертвоприношений. Но зачем показывать это ей? Ведь есть чистая и светлая комната, где можно почувствовать себя столяром и резчиком по камню и металлу. Что я ей и покажу.
Вот мы зашли в комнату. Она стояла у входа, а я вспоминал навыки Тома при работе с рунами. Это даже не артефакторика — самая простая аналогия сбор гранаты из уже сделанных кем-то частей. Только вместо запала вот этот рисунок на пластинке. Вот так соединить две стальные пластины, автору подать в рисунок магию — и рванёт. А теперь ещё одну…
— Зачем вы это мне показываете? Это всё спектакль. Я знаю, что как только я уйду, начнутся человеческие жертвоприношения.
Умная девочка. Но это не совсем спектакль — жертвоприношения сегодня не планируются. Зомби и фантомов поднимут без меня в другом месте. И эту магию я уже пробовал. А как ты уйдёшь, я так же продолжу рисовать руны на заготовках и складывать их себе в карман с расширением пространства. Гранаты скоро пригодятся для штурма, хочу проверить, как они себя проявят…