Безусловно, это лучше, чем призвать Адский Огонь, но не удержать контроль. Однако это шанс единственного Орденца, оставшегося в сознании: купол от перемещений осыпается, не выдержав контакта со вспышкой Адского Пламени (а защита от связи и блокировка магических возмущений по-прежнему работают.) Я, ругнувшись и сделав недовольное лицо, использую Сёко — вроде у меня мало энергии, на Аваду не хватит. Единственный оставшийся в сознании «герой», получив порез до кости на руке (можно было бы и руку отрезать, но ведь под конец боя у Елены Ивановой осталось «мало» энергии) аппарирует прочь, прихватив с собой раненного иссушением и воющего на земле из-за последствий Круцио товарищей. Я остаюсь один. Надо бы подчистить следы… Но чем больше улик, тем сегодня лучше. Я аппарирую прочь. Через несколько аппараций я уже у Лестрейнджей, и вот мы выгружаем содержимое сумки в подвал, отдельная камера ждёт Олливандера…
Вроде бы я нигде не ошибся: домовики — их не использовал Лорд никогда. Когда разберутся, что произошло в лавке Олливандера, их воздействие найдут. Бытовые заклинания? Необычно. Но когда победить ими не удалось, перешёл на боёвку вроде Экспульсо. Тёмные заклятия? Не сразу, причём есть Круцио, нет Авады, а Адское Пламя сорвалось? Это точно не Лорд, тот бы кидал Авады, и Адское Пламя не сорвалось, да и откуда домовики? И палочка не та… Так что, Лили, авроры при встрече с тобой будут бить на поражение сразу…
Я переместился в свой дом. Обдумывал планы. Повторял в подвале бытовые чары.
— Мой Лорд, Ваша Чаша у меня! На сейф было действительно совершено нападение! Позвольте мне поделиться с Вами воспоминаниями! — прямо в подвале моего дома меня нашла Беллатриса.
Она извлекла из кармана изолирующий контейнер, а оттуда немедленно достала чашу. Фонящую неизвестно чем, смутно похожим на дневник. Вероятно, её рассказ будет интересным…
Глава 10. Чаша Пуффендуй
— Время дорого, Беллатриса. Снимай все щиты и пусти меня в свой разум — я сам всё увижу, — сказал я, забирая себе Чашу с контейнером.
Из всех сотрудников моей организации без потери репутации такое можно было говорить только Лестрейнджам, Краучу-Младшему да, пожалуй, всё. Но сейчас именно такой случай.
Можно было использовать Омут Памяти. Но он у Лили. И вдруг кто-то просмотрит или выкрадет это воспоминание? И главное — я хотел заглянуть кое-куда ещё, а именно незаметно узнать, насколько ей дорог её муж, Рудольфус. Именно из-за таких возможностей впускать в свой разум посторонних не любят — это как оставить знакомого на час в своей квартире одного, а потом вернуться. Вынести ничего не вынесет, а вот заглянуть куда не следует — может.
Я усадил её в кресло, и когда она сняла защиту и пригласила меня — так будет проще и безболезненней для обоих — вошел в её разум.
— Легилименс! — сказал я.
Вот я усаживаю её в кресло, и она рада вниманию. Она, Хранительница Фиделиуса, является в мой дом и с удивлением видит меня за бытовыми чарами… Нужны более старые воспоминания… Беллатриса получает приказание забрать Чашу, и я предупреждаю её о возможном «нападении» на сейф. Она находит семейного юриста, а тот — оценщиков. Международным порталом они все вместе отправляются в Северную Америку — естественно, там мы тоже в розыске, но особых дел не ведём, местным не мешаем, и ищут нас там спустя рукава. Они находят американское отделение Гринготтса и, потратив кучу времени и бумаги, оттуда по внутрибанковской транспортной сети попадают в английский Гринготтс, — в принципе логично, гоблины на своей территории не потерпят авроров, да и драка в Гринготтсе плохая идея: банк обеспечивает безопасность клиентов внутри банка.
Беллатриса с иллюзией на лице, с сопровождающими заходит в центральный зал. Красивые люстры, высокий потолок, гоблины, пересчитывающие сокровища… Однако Беллатриса на секунду перешла в магическое зрение — странные узоры, яркие краски, мечущиеся пятна. Даже я не мог понять всю картину защитных чар Гринготтса.