— Ясно, — кивнул я. — Что ж, удачи тебе!
— Спасибо! — улыбнулась она.
Некоторое время снова было тихо. Снежана сосредоточилась на дороге. Я же думал, как бы сделать так, чтобы этой поездкой наше знакомство не закончилось. Есть ряд технических деталей: как попасть в отель мимо охраны? С другой стороны, можно снять другой номер, в другом отеле… только надо бы обговорить с ней это заранее. Как бы начать?
— Луна сегодня особенно яркая, да? — спросил я, чтобы постепенно свернуть разговор в романтичное русло.
— Это верно, Женя, — сказала Снежана вдруг изменившимся голосом. — Хорошо, что ты навестил родителей. И хорошо, что сделал это сегодня.
Я замер. Потом осторожно поглядел налево. Снежана пристально смотрела на меня, не глядя на дорогу, но продолжая управлять машиной. Возможно, конечно, в этой модели был автопилот, но почему-то я в этом сомневался.
— Кто ты? — спросил я.
— Ты же знаешь. У меня много имён, — ответила она, улыбнувшись.
— Что тебе нужно?
Тот, кто сейчас говорил устами Снежаны, просто проигнорировал мой вопрос.
— Тебе было девятнадцать, когда их не стало, — продолжал он. — Отец хотел, чтобы ты стал учёным. Двигал теоретическую физику. И очень сердился, когда ты поступил в Академию. Но потом смирился с твоим выбором. Ты когда-нибудь задумывался — почему?
— Не твоё дело, — ответил я спокойно, но твёрдо.
— Разумеется, — улыбнулся он. Эта девичья улыбка смотрелась дико на контрасте со смыслом происходящего. — Это твоё дело. Возможно, тебе следует хотя бы изредка задумываться о себе, Тейдан. О себе и своей сущности.
Справившись с эффектом неожиданности, я лихорадочно размышлял: для чего он явился? Чего хочет добиться? На какие действия провоцирует? Или, наоборот, что пытается предотвратить? Вариантов было слишком много, один фантастичнее другого… может, попытаться раскрутить его на информацию?
— Хорошо. Чего я не вижу? Чего я не знаю? — спросил я.
— Ребёнок, который вдруг появился у бездетной стареющей пары, — продолжал мой собеседник. — Одарённый с рождения всеми качествами, о которых обычный человек может только мечтать. И ум, и сила, и всё остальное. Никогда не задумывался об этом? Что это: странный аттрактор, бесконечная игра хаоса? Или нечто иное?
— У меня нет ответа на этот вопрос, — ответил я после секундного размышления.
— Вот, видишь? О чём я и говорил, — улыбнулась «Снежана». Она чуть наклонилась в мою сторону и спросила тихо: — Скажи ты ведь хотел умереть? На самом деле? Просто избрал для этого самый достойный из возможных способов. Ты слишком хорошо воспитан для алкоголя и других способов саморазрушения.
Я на секунду сжал челюсти, но быстро взял себя в руки.
— Возможно, так и было поначалу, — ответил я. — Но потом всё изменилось.
— Верно, Тейдан, — кивнул мой собеседник, растягивая губы Снежаны в ещё одной фальшивой улыбке. — Самое важное в мире хаоса — это свобода воли. То, как она меняется — это и есть завораживающее волшебство, ты не находишь?
— Возможно.
— Ни о чём не жалей и уважай чужой выбор. Лаймиэ выбрала свой путь. Скажи, Тейдан, ты ведь знаешь, что такое тепло?
— Тепло — это энергия. Энергия — это жизнь.
— Тепло — это Хаос, Тейдан. Самая его суть. Подумай об этом.
Мой собеседник ушёл. Я сразу почувствовал это. Снежана моргнула своими длинными ресницами, чуть тряхнула головой.
— Ой… что-то я задумалась. Мы почти приехали, да? — спросила она.
Действительно, мы двигались по Кутузовскому, подъезжая к мосту через Москва-реку.
— Да, — кивнул я. — Почти. Слушай, а давай к Сити поедем, ты не против?
— Давай… — кивнула она. — А зачем?
Под эстакадой Третьего кольца возле Сити была тихая парковка в густой тени. И за прошедшие пять лет она никуда не делась.
Мы не стали заезжать в другую гостиницу и снимать номер. Я решил поступить проще. Поэтому всё произошло прямо в машине. Снежана была совсем не против.
Пляж
Британия встретила меня дождём и хмурым, серым небом. Люди, стоящие вдоль дороги из аэропорта, выглядели подстать: серые, измождённые лица, бесцветные дождевики и лишь изредка пробивающиеся тёплые улыбки, похожие на подснежники среди талого городского снега.
Меня привезли в новый королевский дворец. Он ничем не напоминал прежний, Виндзорский, уничтоженный вместе с Большим Лондоном: в этом было много стекла, стали, ломаных форм и ажурных конструкций, переплетённых на высоте. Сооружение чем-то напоминало эльфийское жилище, как его изображали смелые художники прошлого.
Остановились возле главного входа. Тут всё было, как положено по протоколу: военный оркестр, красная ковровая дорожка. Встречающий меня премьер-министр — какой-то суетливый и совсем молодой белобрысый парень, едва ли старше меня самого.