После взлёта я разложил планшет и подключился к бортовому вайфаю. Скорость соединения с интернетом была почти такой же, как на земле, так что я мог пользоваться любыми стриминговыми сервисами. Ну или воспользоваться мультимедиа-библиотекой от самого «Аэрофлота». Листая обложки новых фильмов и сериалов, я поражался, сколько всего успели наснимать за то время, пока я был занят космическими делами.
Так ничего и не выбрав, я открыл новостные каналы. Да, мир сильно изменился. Не было ни одного сообщения о конфликтах, войнах или пограничных перестрелках. Топовые позиции занимали новости культуры.
Сначала шли восторженные сообщения критиков о новом инди-режиссёре нейрофильмов. Оказалось, что большая часть того, что выходило в прокат на стримах, создавалась такими режиссёрами чуть ли не в одиночку, возможности генеративных нейросетей теперь это позволяли. Неожиданно популярными стали критики — те, кто выбирал из огромного потока «самогенерации» что-то действительно стоящее. У них были миллионы подписчиков и серьёзный авторитет. При такой модели прорваться к ним за плату было невозможно, что наглядно показали скандалы, прогремевшие несколько лет назад, когда крупные критики вынуждены были покинуть профессию, проколовшись на мелочи.
Как ни странно, основную часть инди-режиссёров составили не бывшие киношники, а сетевые писатели. Это произошло как-то само собой, когда появилась возможность экранизировать любую книгу, просто подгрузив её с соответствующим промптом.
При этом обычные писатели тоже сохранились. Больше того: текстовые книги снова начали набирать популярность, когда выяснилось, что умение строить в голове образы по тексту даёт огромное преимущество в карьере. Причём самые популярные текстовые писатели начали вводить категорический запрет на нейро-визуализацию собственных книг. Я прочитал даже о нескольких громких судебных процессах с многомиллионными компенсациями, когда одну из нейролабораторий поймали на полуподпольном распространении нелегально сгенерированных фильмов.
Другой культурной новинкой стали жизнь-художники. Насколько я понял, в них превратилась часть бывших блогеров, когда вовсю заработали глобальные законы, вводящие ответственность за поведение в сети и тотальную верификацию фактов. Они нашли свою идеологическую основу в акционистах двадцатого века, и начали строить собственную жизнь так, чтобы их поступки, окружение и какие-то события были эстетически красивы. По крайней мере, красивы согласно представлениям их аудитории, потому что у меня сразу возникли некоторое сомнения насчёт эстетики.
От сетевых изысканий меня отвлекла стюардесса. Она принесла меню на обед, внимательно выслушала заказ и на какое-то время замешкалась возле моего кресла. Пользуясь случаям, я пригляделся к ней внимательнее.
Стюардесса оказалась не просто симпатичной. Она была красива — сдержанной, типично русской красотой, со скромной тайной в глазах, соболиными бровями и правильными, мягкими линиями лица. Плюс фигура, да. Новая фирменная униформа её удачно подчёркивала. Я вдруг подумал, что был бы не против чего-то такого, что случилось тогда, в поезде, с проводницей.
— Я прошу прощения, что нарушаю правила, — вдруг сказала она тихо.
Мои губы как-то сами собой растянулись в улыбке.
— Вот. Можно вас попросить автограф?
Она протянула мне смартфон с моей фотографией. Снимок был сделан с помощью сильного телеобъектива. На нём я ехал на заднем сиденье «Ауруса», вместе с главкомом ВВС. На моей физиономии застыло странное выражение, одновременно растерянное и напряжённое. Он совсем не был похож на парадные портреты, и поэтому понравился мне.
— Муж сделал фото через телескоп, специально для дочки, — продолжала стюардесса. — Она большая ваша поклонница. Хорошо учится, мечтает стать космонавтом.
Я растеряно смотрел на фото, пытаясь сообразить, каким образом я могу поставить автограф. А ещё мне стало немного стыдно за свои похотливые мысли.
«Просто распишись пальцем, — вмешался Вася. — Это энэфти. Электронный снимок станет уникальным. Никакого подвоха, это стандартное приложение для личных памятных автографов».
— Как дочку зовут? — спросил я.
— Светлана, — улыбнулась стюардесса.
Я взял смартфон и аккуратно, стараясь, чтобы надпись вышла красиво, написал: «Для Светы, удачи!» и расписался.
— Спасибо вам огромное! И ещё раз простите, если…
— Вам спасибо, что обратились, — перебил я. — Дети — наше будущее, это важно.