Наверно, Макс был бы рад оказаться здесь на моём месте. Мне даже стало немного неудобно; я испытал что-то вроде приступа синдрома самозванца. Я ведь никакой не пилот.
И тут на приборной панели я заметил кое-что странное. Неприметная фигурка, приклеенная присоской к боковому стеклу, со стороны сайд-стика, который здесь заменял штурвал. Космонавт в чёрном скафандре с непропорционально большой головой улыбается и машет рукой. Мне понадобилась пара секунд, чтобы узнать себя самого.
Майкл проследил направление моего взгляда и явно смутился.
— Это… на удачу, — пробормотал он. — Новая пилотская традиция.
— Понимаю, но… интересно всё-таки почему — я ведь не пилот, — всё-таки вырвалось у меня.
— Всё началось с борта, который чуть не потерпел аварию во время перелёта из Чили в Австралию. Это самый отдалённый от берегов рейс, если что, — немного сбивчиво пояснил Майкл. — Так что, в случае чего, рассчитывать особо не на что. Пилот — молодой мальчишка из Бразилии — ваш фанат. В общем, ему каким-то образом удалось дотянуть до Сиднея, даже эксперты потом называли это чудом. А он потом, когда раздавал интервью — показал такую же фигурку у себя в кабине. Говорил, что она помогла… вот после этого оно и стало чем-то вроде традиции.
Я поражённо молчал. Сама идея о том, что какой-то совершенно незнакомый мне парень считает мою фигурку чем-то вроде личного талисмана показалась мне совершенно сюрреалистичной.
— До меня дошли слухи, что вам удалось спасти своего коллегу, который чуть не застрял где-то там, среди звёзд, — продолжал Майкл. — И что он настоящий военный лётчик. Вроде как говорят, что вы сейчас должны проходить карантин на Луне и вернуться торжественно вместе… так что, честно говоря, все будут сбиты с толку, когда узнают, что вы вернулись на Землю вот так — один, и безо всякого объявления.
— У меня новая версия иммунитета, — ответил я. — Она позволяет проходить карантин чуть быстрее. Я решил вернуться немного раньше, чтобы решить кое-какие личные дела.
К его чести, Майк не стал ни улыбаться, ни ухмыляться. Собственно, он вообще не стал заострять на этом внимания — хотя наверняка был в курсе ситуации.
— В общем, если про этого лётчика правда — то теперь ваши изображения и фигурки точно будут во всех кабинах всех воздушных судов. Да и космических, наверное, тоже, — серьёзным тоном сказал Майкл. Потом вдруг добавил с неожиданным сочувствием: — Тяжело быть живым символом. Но… просто примите это. Таковы люди.
— Я понимаю, — ответил я, поднимаясь с пилотского кресла. — Спасибо за экскурсию.
— Всегда рад, — улыбнулся Майкл.
И я вернулся на своё место.
Хуже всего было то, что уже в Дубае меня встречали. Возле выхода из телетрапа толпилась куча народа со смарт-камерами: лидеры мнений, художники, представители новостных сетей и просто любопытные. Цепь из сотрудников безопасности аэропорта сдерживала их напор. Им помогали местные полицейские; их присутствие заставляло толпящихся оставаться хоть в каких-то рамках приличия.
Когда я увидел всё это дело, мне захотелось провалиться куда-нибудь в подвал, а Васино предложение о маскировке уже не выглядело таким уж смешным и нелепым.
«Евгений, куда дальше? Правда, что вы направляетесь в Бразилию?… что с вашим напарником? Как вам удалось покинуть Луну до окончания карантина? Скажите, вы несёте ответственность за…»
К счастью, я не расслышал, за что именно мне предлагалось нести ответственность — последовало объявление по громкой связи о начале посадки на какой-то рейс. Объявление было громким. Не исключено, что администрация аэропорта специально усилила звук в этом крыле.
— Если желаете, компания обеспечит проход в ложу первого класса и охрану до пересадки, — послышалось у самого моего уха.
Я обернулся. Передо мной стоял серьёзный мужик в чёрном костюме. Вероятно, араб — судя по чёрным глазам, густым, антрацитовым волосам и въевшимся загаром. При этом он говорил на отличном, правильном английском.
— Да. Пожалуйста, — не стал возражать я.
Мужик сделал какой-то незаметный жест, и часть охранников отделилась от отцепления, сформировав вокруг меня что-то вроде живого кокона. Он сам оказался внутри вместе со мной. Потом мы все вместе вышли в центральный проход.
Таким образом я попал в лаундж-зону для пассажиров первого класса. Здесь я хоть и ловил на себе любопытные взгляды — но никто даже не думал подходить, приставать с вопросами и тем более что-то выкрикивать.
«В Рио будет хуже, — предупредил Вася, когда я устроился в высоком кресле-коконе. — Имей ввиду».