Я повертел в руке тарталетку с икрой.
— Ты точно уверен? — спросил я, откусывая кусок.
Вася молча пожал плечами.
— А ты можешь подсоединиться к моим рецепторам? — спросил я.
То, что Вася видит моими глазами, слышит моими ушами и чувствует моей кожей — я знал, и был согласен на это с самого начала. Но вот насчёт других органов чувств у нас особого разговора не было.
— Если ты разрешишь, — сказал он.
— А чего раньше не попросил?
— Не знаю, Жень, — Вася улыбнулся, пожал плечами и поглядел на плещущуюся далеко внизу лаву. — А что, если всё это время я себя обманывал?
— Ты же смотришь на мир через мои глаза, — напомнил я. — Каково это было в первый раз?
— Нет, это другое! Жень, всё-таки вкус и запах — это что-то очень эмоциональное… хотя, давай! Если не передумал.
Он нахмурил лоб, отложил приборы и сложил ладони на стол.
Я доел тарталетку, потом зачерпнул ложкой суп, наблюдая за Васиной реакцией. Тот закрыл глаза и замер.
— Ну как? — спросил я.
Вася открыл глаза. Посмотрел в мою сторону. Потом робко улыбнулся.
— Знаешь, ты был прав. Это немного отличается. То есть, отличалось — я скорректировал алгоритмы.
— То-то же, — улыбнулся я.
— Мой первоначальный вариант был более совершенным, — продолжал Вася. — А я ощутил недостатки. Шероховатости во вкусе. Горчинку там, где её не должно быть. Посторонний оттенок. Это менее вкусно.
Некоторое время я молчал, переваривая информацию. Потом ответил:
— Ты всегда можешь вернуться к тому, к чему привык.
— Нет, Жень. Уже не могу, — Вася грустно улыбнулся. — Я теперь знаю, что это не настоящее.
Остаток обеда прошёл в молчании. Как только я допил последний глоток зелёного чая, снова появилась Снежана и начала убирать посуду. Закончив с этим, она вернулась в салон и, улыбнувшись, сказала:
— Евгений Викторович, ваш скафандр закреплён в держателе возле кабины пилотов. Его рекомендовали надеть заранее, чтобы автоматика успела подстроиться.
— Скафандр? — переспросил я.
— Да, конечно, — удивлённо пролепетала Снежана. — А вас что… не предупредили?
— О чём?
— На «Севере» ведь нет аэропорта. Только посадочная посадка вертолётов, но Сергей Сергеевич решил, что у нас нет столько времени, — ответила она. — Вы будете десантироваться.
Я грустно вздохнул, снова представив себе бесконечную снежную равнину и холод.
— Миша хороший пилот, — вдруг добавила стюардесса. — Он постарается пролететь так, чтобы вы высадились совсем рядом.
— Ясно, спасибо, — улыбнулся я. — А вы, получается, тоже в «Севере» работаете?
— Конечно, — она улыбнулась в ответ и кивнула. — Это же наш борт. Больше ни у кого нет такого допуска.
— Ладно, разберёмся, — сказал я. — Спасибо вам большое!
Самолёт снизился до трёх тысяч, но всё равно летел быстрее, чем тот же Ил-76, с которого прыгать мне уже приходилось. Кроме скафандра, в «предбаннике» у кабины пилота нашёлся и парашют. Какая-то специальная новая модель, с кевларовыми стропами и нервюрами, девятисекционный эллипс. Вася дал короткую справку по этой модели.
Честно говоря — информация меня не обрадовала. Парашютная подготовка у меня, конечно, была, но нельзя сказать, чтобы я был виртуозом в этом деле. Тем более в ночных прыжках со скоростного борта.
Впрочем, выбирать не приходилось.
— Этот отсек — шлюз, — инструктировала меня вторая стюардесса, Светлана, которая до этого в основном салоне не появлялась. — Сделано специально, на обычных моделях такого нет. Когда давление выровняется — над люком загорится зелёная лампа. Нажмёте эту клавишу — люк откроется.
— Ясно, — кивнул я. — Спасибо.
Как раз в этот момент Вася активировал системы скафандра, который заканчивал обволакивать моё тело. Это была та же «Полярная Сова», но чуть более продвинутой модификации: я сразу заметил, что здесь больше энергии «на борту», усиленные противоперегрузочные свойства, лучше гибкость и скорость реакции.
«Неплохо, — прокомментировал я мысленно. — Это всего за несколько месяцев улучшения?»
«Ребята стараются, — ответил Вася. — Не весь потенциал технологий ещё реализован».
«Всё-таки интересно, на каких условиях Сергеич получил это. Надо бы с ним поговорить на этот счёт. Как считаешь?»
Вася промолчал. И это его молчание показалось мне напряжённым.
Светлана кивнула и скрылась в пассажирском салоне. Переборка за ней задвинулась. Я услышал, как где-то внутри клацнули замки. Что ж, будем надеяться, что система надёжна. Три тысячи метров — это не высоко, но даже на такой высоте взрывная декомпрессия может натворить дел.