- Я вовсе не боюсь! - слегка театрально крикнул я, уже направляясь в ее сторону.
Она оказалась совсем не такой девчонкой, которых я знал раньше. Во первых, она говорила на японском, но я знал его хорошо, ведь с самого детства родители записывали меня на различные курсы. Наверное, я даже знал его немного лучше русского, ведь даже родители всегда говорили со мной на японском и русский я мог слышать только от других детей или же случайных прохожих на улице. Но японский - это не главная отличительная черта той девчонки. Самым необычным было ее поведение. Когда я подошел к ней, она сразу протянула мне руку, совсем как мальчишка и ее рукопожатие было таким крепким, что я еле сдержался, чтобы не скривить лицо.
Она говорила очень быстро. Поток информации нужной и ненужной вырывался из ее рта со скоростью света. Так я узнал, что ее зовут Юко, что ей, как и мне, 7 лет, что она обожает Дайфуку (я даже не знал, что это такое), что играет на скрипке, а еще любит сначала съедать шкурку от яблока, чтобы потом съесть одну мякоть, да и к тому же она отлично...
Мы провели с ней весь день и вечером, когда она ушла домой, я понял, что она моя соседка. Я был очень счастлив, а когда узнал, что мы еще и будем учиться в одном классе, чуть не сошел с ума. Я ее обожал. С ней было так весело, так... необычно.
Я повзрослел. Годы шли, а Юко, казалось, оставалось все той же наивной и веселой маленькой девочкой, с листьями сакуры в волосах. Ее ранняя шустрость мне начала надоедать. Я начал от нее уставать. Все чаще и чаще я отказывался от ее предложений сходить куда-либо, чаще стал ее избегать. И не стоит меня в этом винить. Я такой человек, тут я пошел весь в отца. Я люблю тишину, умиротворенность.
Люблю одиночество.
- Да ладно, какая уже разница, - я шире открыл дверь, давая Юко пройти. - Заходи.
Она аккуратными шажочками зашла внутрь и только сейчас я заметил, что она пришла в одной пижаме и мягких тапочках. Словно она гналась от монстра под кроватью и поэтому прибежала в том, в чем спала. А может так и было?
Я провел ее на кухню, и поставил чайник на плиту.
- Ну и что тебя привело в такое позднее время? - спросил я, усаживаясь напротив Юко за стол.
- Ты будешь смеяться, если я расскажу, - сказала Юко и вся покраснела.
- Обещаю не смеяться.
Чайник засвистел, выпуская из носика тоненькую струйку пара. Я сделал две кружки чая (себе без сахара, а Юко всыпал три ложечки) и вернулся с ними за стол. Юко обхватила свою кружку, грея о нее руки. Я решил, что она не сделает и глоточка, пока он не остынет и уже не сможет ее согревать. В доме было действительно холодно.
- В общем... - Юко виновато уставилась на меня. - Мне приснился плохой сон, Кайоши-кун.
И тут я рассмеялся. Понимаете, у нее было такое лицо, словно произошло что-то действительно страшное, что-то непоправимое. А тут всего лишь сон.
- Дурак! - разозлилась Юко. - Сон вообще-то был про тебя.
- Про меня? - вытирая слезы от смеха спросил я. - И что же там было? Меня разорвали на куски огромные пауки или может быть меня расстреляли, а после сделали роботом-полицейским?
Юко кажется действительно обиделась.
- Вечно ты принимаешь все не всерьез, Кайоши-кун.
И тут мне стало действительно ее жалко. Ведь если так подумать, чем я заслужил такого друга, как Юко? Она на все ради меня готова, изо дня в день приходит за мной утром перед школой, чтобы я не проспал. Постоянно приносит различную еду, чтобы я не похудел. Помогает с учебой (хотя я часто куда-нибудь смываюсь, когда у нас намечается «учебный вечер»). И вот сейчас сидит передо мной до ужаса напугана, и все из-за того, что со мной что-то произошло. Произошло во сне, даже не в реальности.
- Ну хорошо, Юко, прости меня. - я сделал глоток чая и почувствовал как его тепло прошло по всему телу.
Она начала рассказывать о своем сне, а когда закончила слезы с ее глаз начали капать на стол. И я понял почему. В этом сне я летел на самолете, а Юко стояла на земле и махала мне рукой. Я был выше облаков, но все равно видел ее, на то он и сон. Так по крайней мере сказала Юко. А потом самолет врезался в какую-то невидимую стену и взорвался.
Конечно, этот сон не мог не напугать Юко, ведь в авиакатастрофе погибли мои родители, вот она себе и напридумывала, что это какой-то пророческий сон. Я подсел к ней ближе и приобнял. Ее тело дрожало и она начала смешно хлюпать носом.
- Послушай, Юко, - начал я. - Со мной все будет хорошо, это всего лишь сон.
- Обещаешь? - я удивился тому, насколько сильно она мной дорожит. Нет, я конечно всегда замечал ее заботу, но, чтобы вот так вот трястись из-за того, что я умер в ее сне, это было как-то слишком странно. Наверное, я недооценивал ее привязанность ко мне.