Грен вскочил, ругаясь на чем свет стоит.
— Сморчок, ты спятил? Ты не видишь, в каком я положении? Всех нас вот-вот перебьют вострошерсты, только дай им набраться отваги для нападения. Что нам делать? Если ты и впрямь здесь, если ты способен соображать, помоги нам!
— Нет, я не спятил… если только быть единственным разумным существом в мире жабоголовых тварей не означает сумасшествия… Хорошо, Грен, говорю тебе, помощь грядет! Посмотри на небо!
Кромка горы уж давно была залита жутковатым свечением. Над далеким, не дрогнувшим массивом джунглей поднимался зеленый столб, к которому присоединился еще один, возникший чуть дальше. Казалось, они заразили нижние слои атмосферы своим светом. Так что Грен ничуть не удивился, увидев протянувшиеся по небу облачные полосы салатного цвета. С одного из этих облаков спускался ползун. Лениво снижаясь, он вроде бы нацелился именно на ту горную гряду, где стояли Грен и остальные.
— Он упадет прямо сюда, сморчок? — спросил Грен. Хоть возрождение тирана, совсем еще недавно высасывавшего соки из него самого, и было ему неприятно, он видел, что гриб, зависящий теперь от безногого Собрата Йе, может лишь предложить ему помощь, но не навредить.
— Он опускается сюда, — согласился сморчок. — Ты сам и Яттмур с младенцем должны укрыться здесь, чтобы ползун не подмял вас под себя, когда ляжет на скалу. Скорее всего, он явился для совокупления… то бишь для взаимного опыления… с умирающим ползуном. И едва он опустится, мы должны вскарабкаться на него. Ты понесешь меня, Грен, понимаешь ты это? Что делать дальше, я скажу потом.
Пока он разглагольствовал, пользуясь непослушным ртом Собрата Йе, трава качнулась от ветерка. Заросшее волосами тело наверху все увеличивалось в размерах, пока не заполнило практически все поле зрения; двигаясь мягко и тихо, ползун оперся на краешек горной кромки, привалившись к умирающему собрату. Выравнивая огромное тело, сверху опустились его толстые ноги, подобные поросшим буйным мхом железным подпоркам. Поерзав по земле, они нашли себе опору, и ползун замер без движения.
Грен и Яттмур с увязавшимися за ними татуированными женщинами подошли поближе и задрали головы, оценивая высоту препятствия. Грен выпустил из рук хвост Собрата Йе, которого волочил за собою по земле.
— Нам туда не забраться! — сказал Грен. — Только безумцу могла прийти в голову подобная мысль, сморчок. Он слишком огромен!
— Полезай, человек, полезай! — провыл сморчок.
Все еще не решаясь последовать его совету, Грен стоял под волосатым брюхом, когда к нему подошли Лили-Йо и ее спутники. Прежде они прятались за высокой скалой и теперь не могли ждать, спеша покинуть сумеречный край.
— Твое существо-рыба рассуждает верно, — заметила Лили-Йо. — Полезай, Грен! Мы отправимся все вместе и позаботимся о вас.
— Не надо бояться ползуна, — сказал Харис.
Но Грен не двигался, ничуть не тронутый этими проявлениями заботы. Сама мысль о том, чтобы взобраться на что-то, умеющее летать по воздуху, несла с собой дурноту; Грен еще помнил, чем завершился полет на спине растения-птицы, рухнувшей на Нейтральной Полосе; ему вспомнились путешествия на лодке и на долгоноге, всякий раз ставившие его в условия худшие, чем прежде. Лишь одно-единственное, последнее путешествие, предпринятое им без понуканий сморчка в компании с Собратом Йе, только оно имело исход предпочтительнее, чем в начале пути.
Пока он колебался, сморчок вновь завыл голосом Собрата, побуждая остальных вскарабкаться по заросшей волосами ноге, призывая татуированных женщин поднять его и отнести наверх, что они и проделали с помощью спутников Лили-Йо. Вскоре все они сидели высоко на необъятной спине ползуна, глядя вниз и подзывая к себе Грена. Одна лишь Яттмур оставалась внизу.
— Мы едва освободились от людей-толстячков и от сморчка, так зачем же нам опять ввергать себя в зависимость — теперь от этого огромного создания? — пробормотал Грен.
— Надо подниматься, Грен. Ползун отнесет нас в теплые леса, подальше от вострошерстов, и заживем там в мире, вместе с Лареном. Ты же знаешь, нам нельзя здесь оставаться.
Грен смотрел на Яттмур и на их большеглазое дитя у нее на руках. Из-за Грена она вынесла столько напастей с тех пор, как Черная Глотка затянула тогда свою неодолимую песнь.
— Мы полезем вместе, Яттмур, если только ты сама этого хочешь. Давай я понесу Ларена. — И затем, охваченный внезапной злостью, он крикнул сморчку, запрокинув голову: