— А ну прекрати свои глупые вопли! Я поднимаюсь!
Он опоздал с этим криком: сморчок успел умолкнуть по своей воле. Когда Грен и Яттмур, задыхаясь, в итоге подтянулись к вершине живого холма, сморчок уже был занят — задумав нечто новое, он руководил действиями Лили-Йо и прочих.
Собрат Йе обратил свои свиные глазки к Грену со словами:
— Ты знаешь не хуже всех прочих, настало время мне разделиться надвое, оставить потомство. Поэтому я собираюсь овладеть этим ползуном в точности, как и Собратом.
— Позаботься лучше о том, чтобы он сам не овладел тобой, — выдохнул Грен.
Стоило ползуну шелохнуться, и он уселся с громким стуком. Но охваченное муками опыления огромное создание настолько утратило чувствительность, что оставалось занято своими делами даже и тогда, когда Лили-Йо при помощи остальных принялась кромсать его плоть ножами, углубляя прореху в эпидермисе.
Вырыв внушительный кратер, они приподняли Собрата Йе — так, чтобы его голова свесилась вниз над лункой; хоть он и пытался бороться, слабо извиваясь, сморчок контролировал его настолько, что тот не был способен на что-либо большее. Отвратительно-извилистая коричневая нашлепка сморчка начала двигаться, сползая вниз; половина его упала в дыру, после чего — также по указанию сморчка — люди прикрыли ее чем-то вроде вырезанной из плоти ползуна пробки. Грену оставалось лишь поражаться, до чего же все они спешили исполнить волю сморчка; сам он, кажется, выработал иммунитет к его приказам.
Яттмур сидела, кормя Ларена. Когда Грен устроился рядом, она ткнула пальцем в направлении темного склона горы. Сверху было прекрасно видно, как понурые темные фигурки вострошерстов отступают, чтобы дождаться дальнейшего развития событий; кое-где пылали факелы, пятнавшие сумрак яркими точками, — как бутоны изысканных цветов в меланхоличном, тенистом лесу.
— Они не собираются нападать, — сказала Яттмур. — Быть может, нам стоит спуститься и поискать тайный проход к Щедрой Бухте?
Пейзаж качнулся.
— Слишком поздно, — ответил Грен. — Держись крепче! Мы уже летим. Ты надежно держишь Парена?
Ползун поднялся над горным кряжем. Под ними вспыхнул высокий пик, но они уже летели вдоль него вниз, и камни мелькали, проносясь под ними. Щедрая Бухта придвинулась к ним, разворачиваясь и быстро увеличиваясь.
Они скользнули в тень, затем их омыл свет — тень ползуна прочертила пунктир на поверхности воды, — и снова оказались в тени, чтобы вновь всплыть к свету, когда движения ползуна обрели уверенность и тот направился ввысь, к окаймленному светящейся дугой Солнцу.
Ларен тревожно вскрикнул и вернулся к груди, зажмурив глазки, как если бы увиденное было для него уже чересчур.
— Подойдите поближе, все вы, — пропел сморчок, — и я буду говорить с вами, пользуясь ртом этой рыбы. Вы все должны внимательно выслушать все, что я скажу.
Цепляясь за волокнистую шерсть, люди расселись вокруг Собрата Йе, и только Грен с Яттмур не спешили подчиниться.
— Отныне у меня два тела, — произнес сморчок, — я овладел ползуном; я управляю теперь его нервной системой. Он отправится лишь туда, куда я ему укажу. Не пугайтесь, ибо ни с кем из вас не случится ничего плохого, по крайней мере сейчас.
Что действительно способно напугать больше всякого полета на ползуне, так это знания, которые я выудил из этого ловца-несуна, Собрата Йе. Вы должны выслушать мою повесть о них, ибо мои планы изменились.
Эти Собратья — народ морей. Тогда как прочие разумные существа были изолированы друг от друга растительностью, Собратья оставались на воле и, бороздя океаны, могли поддерживать прежнюю связь со всеми своими сообществами. Они и теперь путешествуют по планете, не зная покоя. Потому-то они скорее собирали знания, накапливали их, чем теряли.
Они обнаружили, что мир приходит в упадок. Приближается его конец. Он наступит не сейчас… пройдет еще немало поколений, прежде чем это случится… но мир обязательно погибнет, и те зеленые колонны, что поднялись из джунглей в небо, сообщают о том, что беда уже пришла и конец близок.
В действительно жарких областях — тех, что неведомы никому из нас, где обитают лишь горящие кусты и другие овладевшие огнем растения, — там эти зеленые колонны стоят уже давно. Я раскопал это знание в глубинах сознания Собрата. Я вижу ослепительный свет, заливающий побережье и отражающийся на глади исходящего паром моря.
Сморчок помолчал. Грен догадывался, что он зарывается все глубже в сознание Собрата, впитывая его знания. Грен передернул плечами: хоть он и разделял охватившее сморчка возбуждение от совершенного им открытия, сама природа его была противна Грену.